Впрочем, с пехотой туркам тоже не повезло. Всевозможных ретраншементов они заранее вырыть не догадались, а теперь было уже поздно. Янычары встали в поле, расставили артиллерию и решили использовать наш метод. То есть перейти к обороне, нанести нам потери и уж затем ударить.

Тут имелись нюансы. Гранье являлся непревзойденным артиллеристом, а наши канониры могли дать фору кому угодно в эту эпоху. Да, турецкие ядра порою попадали в наши колонны, однако на один выстрел противника приходилось минимум шесть наших, и спустя четверть часа половина вражеской артиллерии была сбита, пехотный строй янычар прорежен, и лишь местами дело дошло до рукопашной.

А затем загрохотало в турецком тылу. Меншиков обошел османов с фланга и теперь громил всех, кто только попадался под копыта коней. Это был полный разгром. Визирь оказался умным человеком и, едва осознав случившееся, предпочел покинуть опасные места. Должен же кто-то доложить султану о непобедимости русской армии.

Вот теперь пришел черед кавалерии. Драгуны, казаки, волонтеры Кантемира пошли в преследование до полного изнеможения коней. Ну или, во всяком случае, километров на десять. В реальности османы все еще сохраняли подавляющее превосходство и вполне могли бы организоваться, встретить нас на другом рубеже, а при удаче – совершить какой-нибудь маневр, а то и окружить. Сражение всегда можно продлить, было бы желание. Однако дух у янычар упал, и о сопротивлении большинство из них уже не думало. И по примеру начальства, и по собственному почину.

К вечеру стало окончательно ясно: победа! Мира, разумеется, Порта просить не станет, но теперь будет намного осторожнее. Например, сделает упор на оборону крепостей. Следовательно, надо постараться к концу кампании выйти к Дунаю, захватить на левобережье все городки, которые пока едва укреплены, и пусть делают, что хотят. Уже не мы к ним в гости, а они к нам.

– С победой, государь! – Раньше я суеверно не поздравлял. И не удержался. – Сейчас еще пленных и трофеи подсчитывать…

– Где он? – встрепенулся Петр.

До этого момента у него элементарно не было времени для долгожданного свидания. Площадь сражения увеличивалась, а с ним возросла роль управляемости нашими разошедшимися по сторонам полками.

– Да вот же. – Я кивнул на бывшего гетмана, который плелся на аркане.

Слезать с коня император не стал. Так сподручнее смотреть сверху вниз, хотя Петр и без того был высоким.

Он подъехал и хищно взирал на былого помощника, словно прикидывал, зарубить ли его сейчас самому или отложить мероприятие до какого-нибудь торжественного момента?

– Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? – не удержался я от цитирования неродившегося классика.

– Я тебе не сын, – угрюмо буркнул Мазепа.

Раскаивался ли он? Вполне возможно. Раз попался и прощения теперь не выпросить.

– Конечно, нет, – согласился я. – Мой сын тебя и захватил.

– Иуда! – Это было единственным словом, которое бросил Петр.

– Осины нет, государь, – напомнил я.

– Найдем! Стеречь его как зеницу ока!

По всему полю горели костры. Солдаты готовились по-походному отпраздновать победу. Разумеется, речь не шла о повальной пьянке. Так, по чарке, это же не доза для мужчины.

Более серьезно будет там, где денщики накрывали длинные столы для генералитета, высших офицеров и особо отличившихся в сражении. Денщики – народ запасливый. Как всегда и везде.

– А завтра с утра полетим в Крым, – напомнил государь. – Надо отвадить турок от наших берегов.

Буквально мои слова. Раздергал, понимаешь, собственного фельдмаршала на цитаты.

– Только ненадолго, – предупредил я. – Там удерживать, а тут до начала осени надо еще все захватить и подготовить войскам зимние квартиры. Война еще не закончена.

Закончим, разумеется. Куда денемся? Не первая война…

33. Море начинается с берега

Разумеется, вылететь на следующее утро не удалось. Только в кино сразу после победы в битве начинается всеобщий рай. На самом деле ничего еще не заканчивается, а уж до окончательного одоления врага порою остается столько…

Требовалось прикинуть дальнейшие шаги, организовать преследование противника, начать движение к дальнейшим рубежам, обеспечить подвоз продовольствия, пусть и с учетом богатых трофеев, и все сделать максимально быстро, пока враг не опомнился и не предпринял каких-то ответных шагов. Порыв не терпит перерыва, а недорубленный лес опять вырастает.

Вечером отдохнули, ночь провели в относительном покое, а на рассвете вновь затрещали барабаны, зовя солдат в поход. Только теперь отряды расходились по разным направлениям, закрепляя успех.

Пришлось весь день гонять дирижабль на разведку, пару раз увеличивать панику у османов, сбрасывая бомбы, в общем, работать по полной программе. И лишь убедившись, что дела идут хорошо, и, переночевав еще одну ночь, вылетели в Крым.