Читаем Севиль полностью

Алина смотрела на него и не знала, что ответить. Там, в галерее, ей показалось, что ему всё известно. А может, действительно известно? Только он боится произнести это вслух. Возможно, изменившаяся и сбежавшая Севиль для него лучше Севили мёртвой? Он предпочитает заниматься самообманом и жить воспоминаниями о прошлом. Да, он боится этой боли, боится и лжёт себе и другим. Но не может быть, чтобы он принял другую женщину за Севиль! Даже если это её родная сестра-близнец! И она решилась:

— Майкл, не знаю, правильно ли я делаю, что говорю тебе это. Если ты до сих пор думаешь, что вернулась из Украины Севиль, то ошибаешься. Вернулась её сестра. И обратно мы летели вместе. Только она меня не признала. Так что, Майкл, я видела их обеих. Отсюда родилась моя картина. Если ты точно знаешь, что одна из сестёр умерла… — Алина помолчала и тихо добавила: — Я знаю, какая из них. Но если ты не уверен, поезжай и разыщи свою жену.

27

В аэропорту ее встретила радостная Настя:

— Ух, как я соскучилась по тебе, мамулечка!

Она сгребла Алину в объятия. Настя была на голову выше матери. Крепкая, с высокой грудью, русоволосая и сероглазая, совсем не похожая ни внешне, ни характером на Алину, она была копией своей бабушки Марии, матери Антона. «Надо же! — порой думала, глядя на нее, Алина. — Серьезная штука — гены. Такое впечатление, что я никакого отношения не имею к рождению этой девочки!» Несмотря на непохожесть, они были близки. Иногда Алина в разговоре с дочерью ощущала себя ее подругой, а иногда Настя так по-взрослому рассуждала о жизни, экономике и политике, что Алина чувствовала себя рядом с нею несмышленым ребенком. «Откуда в ней такая абсолютная уверенность в собственной правоте, этот максимализм? — удивлялась она. — Это черта молодости или характера?» Очень тихая, спокойная и застенчивая в детстве, Настюшка удивила всех, когда к двадцати годам вдруг раскрылась с новой стороны — стала не бояться выражать собственное мнение, не взирая на личности, так же, как и одеваться, — смело и ярко. Создавалась впечатление, что она двадцать лет копила в себе информацию, чтобы сейчас в любой момент и практически по любому поводу обрушить этот поток на собеседника, как из рога изобилия. Она, как мальчишка, отлично разбиралась в автомобилях и могла со старта рассказать о преимуществах одной модели перед другой. Второй её любимой темой были мобильные телефоны. Здесь она вообще была академиком. Друзья консультировались у нее перед покупкой нового телефона, и тут ее уже не остановить было!

Алина смеялась:

— Зачем тебе твой факультет? Иди в магазин — продавай мобильники. Ни один потенциальный покупатель не уйдет от тебя живым без телефона.

— На дядю работать неинтересно. Вот если бы у меня был собственный магазин, тогда другое дело, — отвечала Настя. — Когда заработаю денег, открою свой магазин, будет вместо хобби.

— Мам, а ты как — навсегда или в гости? — осторожно спросила она, когда вошли в квартиру.

— А ты как бы хотела?

— Мне и так и так хорошо. Когда ты далеко, есть свои минусы, когда рядом — тоже есть некоторые «бока». Просто ты так неожиданно прилетела. Я не ожидала.

— Понятно. Спасибо, что хоть не гонишь назад.

— Да ты что, мам? Не обижайся, я так рада, что ты дома. Действительно, на фига тебе эта Америка?! И что народ так прётся от нее? Не понимаю. Вот ты пожила там, теперь скажи: где лучше, там или здесь?