Читаем Севиль полностью

Вторую неделю она посещала маленький сырой кабинет, где Виктор Викторович возвращал своих пациентов в их прошлое, заставляя заново переживать неприятные и тяжелые, а порой и трагические моменты их жизни. В тот день неожиданно для Алины он обнаружил покрытую патиной времени шкатулку о семи замках, которую она спрятала не только от посторонних, но и от себя самой, не желая вспоминать, где находится тайник, не говоря уж о том, чтобы позволить кому бы то ни было приоткрыть крышку. Но доктор, действуя, как профессиональный вор-медвежатник, вскрыл этот сейф и вытащил на свет божий его содержимое.

После сеанса Алина, выпотрошенная и обессиленная, села за руль своего автомобиля и поехала в никуда, абсолютно не понимая, где находится и в каком направлении нужно двигаться. «На автомате» включила в машине музыку и, когда зазвучали первые аккорды любимой симфонии «Ave Maria», задохнулась в рыданиях. За окном стояла плотная пелена дождя, «дворники» работали на предельной скорости. Алина, как сомнамбула, из-за дождя и слез почти ничего не видела и среди моря машин в центре города ощущала себя маленькой одинокой песчинкой в пустыне. Она не помнила, как приехала домой и как оказалась в своей спальне. В изнеможении рухнула на кровать и провалилась в небытие. Ей приснился жуткий сон, самый невероятный за всю ее жизнь. Она знала, что находилась на дне — в аду. Самое ужасное, что все существа, снующие вокруг Алины, были не людьми. У них не было лиц — только руки и ноги. И среди этих чудовищ она была одна. Чужая и не похожая на других. Ей было жутко и одиноко. Алина попыталась бежать из этого странного места, но ничего не получалось: сколько бы она ни бежала, всё равно оказывалась в исходной точке. Вдруг увидела перед собой лестницу и стала взбираться по ступенькам. Но лестница была очень старой, её ветхие перекладины разрушались прямо под ногами Алины, а ужасные немые существа без лиц хватали её, пытаясь задержать. Но она поднималась все выше и выше и наконец оказалась на самом верху, на маленькой площадке перед пропастью. Она поняла, что лучше погибнуть, чем вернуться назад, и нужно, просто распластав руки, как крылья, обнять воздух и улететь вниз, чтобы выбраться из этого ада. Эта мысль не испугала, а напротив, принесла облегчение. Алина развела руки, шагнула вниз и… проснулась. Она долго лежала под впечатлением сна. Потом встала, пыталась заняться домашними делами и отвлечься, но мысли назойливо возвращали ее назад. И она страшилась грядущей ночи, боялась уснуть и вернуться в эту вторую реальность навсегда. Её сон был, как параллельная жизнь, в каком-то другом, страшном и враждебном ей мире.

С ощущением, что её последние жизненные силы утекли, как вода сквозь зыбкий песок, Алина пришла на другой день к доктору. Даже говорить не было сил. А доктор, взявшийся ей помочь, снова задавал и задавал свои вопросы, хитро щурился и улыбался в свою бороду. Он напоминал ей сытого, довольного кота. Казалось, вот-вот заурчит от удовольствия. И совсем не хотел замечать её страданий, не видел, что посыпает солью её свежие, ещё кровоточащие раны.

— Сколько можно пилить опилки?! — взорвалась она. — Когда уже будет хоть малейший сдвиг в сторону улучшения? Вы обещали помочь, но я этого не вижу. Мне с каждым днём всё хуже!

И она рассказала ему о своём сне и возникшем страхе заснуть. Он внимательно выслушал, а потом откровенно и цинично произнёс:

— Вы очень сильная женщина. Я думал, вы не выдержите.

— Что значит — не выдержу? Кто дал вам право проводить на мне опыты? А если бы я действительно не выдержала? Кто может точно знать, где эта тонкая грань, которую легко преступить, за которой кончается личность и начинается шизофрения?

Доктор не ответил.