Читаем Северный ветер полностью

«Тоже мне, нашла работенку», — буркнул он и, сняв пальто и шапку, прошел к столу, но выпил только стакан молока. Есть почему-то не хотелось. Да и спать тоже, хотя в голове была та непривычная тяжесть, какая наступала в результате бессонницы. Не раздеваясь, прилег на диван, глубоко вздохнул, но облегчения не наступало. Что-то тупое, твердое стискивало грудь.

«Дернул меня черт остановить этого болтуна Ерыкалина, — зло подумал он и постарался успокоить себя. — А впрочем, какое мне до всего этого дело. Я уже там не работаю. И хватит тебе, Федор, пресмыкаться, ходить тенью за Ушаковым. Пора жить самостоятельно. Ты уже работаешь взрывником, доволен, зарплатой не обижают, а чего еще надо. Закрывай глаза и спи. Ты заслужил на это полное право... Отпалил по первому разряду, ребята остались довольны. Значит, все правильно и честно, и нечего еще о чем-то думать...»

В дверь постучали.

«Это Ирина», — обрадовался Пазников и, метнувшись к порогу, едва не споткнулся о свои ботинки. Пихнул их под кровать и звонко, резким поворотом ключа, щелкнул замком.

На пороге стоял Леонтий Ушаков. Пазников отступил назад и некоторое мгновение растерянно смотрел на своего бывшего школьного дружка.

— Ну, проходи, — смущаясь, проговорил Пазников.

— Здравствуй, — сказал Ушаков и не удержался от улыбки. — Не ожидал?

— Нет, — признался Пазников. — Раздевайся.

— А я вот пришел. Как в то далекое школьное время, — и весело напомнил, скинув пальто: — Драться будем?

— Зачем? — и первым спросил: — Это верно, что ты из бригады ушел? Вроде на другой участок переметнулся?

— Верно.

— Неужто правда! — воскликнул Пазников. — Как же так, а? А я в болтуны хотел Ерыкалина записать. Значит, зря?

— Поторопился, — сказал Ушаков и опять напомнил о недавнем прошлом. — Тебе спешка, Федор, еще никогда на пользу не шла.

— Я ведь не такой, как ты, — огрызнулся Пазников и, отойдя к окну, повернулся к гостю спиной. — Зачем пришел? — спросил нарочито грубо и резко: не понравилось, что его собираются вновь поучать. Ждал ответной грубости, но Ушаков неожиданно спокойно сказал:

— А у меня к тебе дело есть, Федор. Важное.

— Ну, говори, — насторожился Пазников, но не повернулся.

Помедлил немного Ушаков, видно, ждал, когда поглядит на него Пазников.

— Ну, говори, — повторил бывший школьный дружок.

— Хочу пригласить тебя, Федор, к себе в новую бригаду, машинистом комбайна. Комплекс будем осваивать.

— Какой еще комплекс?

— Сам еще точно не знаю.

— Как это не знаешь? — резко повернувшись, пристально посмотрел на Ушакова: не шутит ли? — Что же получается? Оставляешь свою бригаду, свое привычное место, идешь на другой участок да еще не знаешь, что тебя ожидает?.. Хотя на тебя это похоже. Ты всегда стремился попасть в передовые.

И опять — чего никак не ожидал Пазников — не сорвался на грубость Ушаков, а снова спокойно опросил:

— Как, пойдешь? Я надеюсь на тебя.

— Я пока еще рассудка не лишился, — усмехнулся Пазников. — Ты вон Ерыкалина возьми. Он за тобой побежит...

— Ну, ладно, — шумно вздохнул Ушаков и направился к двери.

— Счастливо! — крикнул Пазников.

А когда закрылась за Ушаковым дверь, кинулся вслед, но остановился посреди комнаты и резко взмахнул рукой, будто отсекал от себя что-то мешающее.

«Зачем? — устало подумал он. — Какая мне в этом выгода. Работа у меня хорошая, ни от кого не завишу. Сам себе хозяин. Вот телефон обещают поставить. Проведут — совсем будет хорошо. Сиди, чай попивай да жди звонка...»

Но чем дальше успокаивал он себя, тем противнее становилось на душе, и никак не мог понять, отчего это происходит.

Думал: пройдет. Не дома, так на работе обязательно. Все-таки работа взрывника ему сразу приглянулась. Еще на курсах в Свердловске кто-то из-ребят посоветовал:

— Не теряйся, Пазников, отхвати заодно и удостоверение взрывника. Пригодится... Добрым словом меня помянешь...

Правда: добрым словом помянул. Если б не было удостоверения, ни за что бы ему не попасть на участок ГПР. А туда он действительно пошел из-за Лидки Адамовой. Понравилась она ему покорностью своей, тем, что сразу в него влюбилась, готова была за ним на край света пойти — только кликни. И ждала, терпеливо ждала. И эта покорность ее, верность, похожая на собачью преданность, не приглянулась Федору. «Что за девка, сама вяжется. Так она любому будет верна, помани только сладким кусочком. Безвольная, вялая». Охладел к ней быстро, а как на именинах у старшей сестры познакомился с Ириной — гордой, независимой, так сразу показалась ему Лидка жалкой дурнушкой, будто не от мира сего была, и сам удивился, как он с такой время свое убивал. Сухо и четко сказал ей:

— Вот что, Лидия, забудь, что я есть такой. Потому женюсь я скоро. Вот так.

Не взглянул на Лидку, не увидел, как сжалась она, маленькая, худенькая, в комочек, будто озябший воробей на дороге, ни слова не сказала, даже не заплакала, не кинулась ему на грудь. Ушла — тихо, неслышно.

Пожал он плечами, когда узнал, что рассчиталась Лидка Адамова, в другой поселок уехала. Не тронуло его печальное известие.