Маргарет была единственной, кто охотно слушал его рассказы о Милтоне, хотя он не встречался там с людьми, которых она знала. Когда о Милтоне говорили ее тетя и кузина, их тон был насыщен презрением и отвращением. Маргарет со стыдом вспоминала, что испытывала такие же чувства, когда впервые приехала в город ткачей. Но мистер Леннокс почти превзошел ее в своем восхищении Милтоном и его обитателями. Их энергия и сила, упрямое мужество в борьбе за выживание, кипучая жизнь покорили и захватили все его внимание. Он не уставал говорить о милтонцах и часто забывал, насколько эгоистичными и материальными были поставленные ими цели, которых они добивались своими неустанными усилиями. Однажды Маргарет, несмотря на удовольствие, получаемое от беседы, указала, что все благородные и восхитительные достижения Милтона были испятнаны грехом. Генри Леннокс предложил ей несколько других тем, довольно интересных, но она вдруг стала краткой и скупо отвечала на его вопросы. Однако когда речь снова зашла об особенностях даркширского характера, в ее глазах появился блеск, а на щеках – румянец.

Когда они вернулись в столицу, Маргарет выполнила одно из решений, принятых на побережье, – она взяла свою жизнь в собственные руки. До поездки в Кромер она послушно подчинялась правилам тети, словно по-прежнему была маленькой напуганной девочкой, которая плакала перед сном в свою первую ночь, проведенную в особняке на Харли-стрит. Но в часы размышлений на морском берегу она поняла, что сама должна отвечать за свою жизнь. Она знала, чего хотела добиться. И прежде всего Маргарет попыталась уладить самое большое затруднение для женщин – решить для себя, в какой мере следует подчиняться авторитетам и насколько можно отдалиться от них ради личной свободы. Миссис Шоу была добродушной женщиной, и Эдит унаследовала это прекрасное семейное качество. Возможно, Маргарет имела самый плохой характер из них троих, потому что проницательность и чрезмерное воображение делали ее ранимой и вспыльчивой. Кроме того, недостаток ласки в раннем детстве сделал ее гордой и несговорчивой девушкой. Но она обладала неописуемой детской непосредственностью, которая – даже в редкие моменты упрямства – придавала ее манерам неотразимый шарм. И теперь она, наказанная тем, что весь мир называл ее удачей, очаровала неуступчивую тетю и заставила ее согласиться со своим желанием. Другими словами, тетя Шоу признала ее право следовать своим представлениям о долге.

– Только не будь излишне радикальной, – взмолилась Эдит. – Мама хочет, чтобы ты обзавелась лакеем. Я знаю, ее просьба не понравится тебе, потому что от лакеев одни неприятности. Но только порадуй меня, дорогая, и не проявляй свой нрав. Это все, о чем я тебя прошу. Каким бы ни было твое отношение к лакеям, не огорчай мою маму.

– Не бойся, Эдит. Когда слуги пойдут обедать, я при первой возможности упаду в обморок тебе на руки. И когда твой муж начнет разжигать потухший камин, а ребенок заплачет, тебе захочется, чтобы рядом оказалась своенравная и решительная женщина, способная справиться с любой возникшей неожиданностью.

– А ты не станешь слишком благонравной? Не перестанешь шутить и смеяться?

– Только не я. Получив самостоятельность, я буду еще счастливее, чем прежде.

– И ты позволишь мне покупать для тебя платья? Иначе твои наряды быстро выйдут из моды.

– На самом деле я хотела бы покупать их сама. Ты можешь приходить ко мне, когда пожелаешь, но никто не будет навязывать мне свои вкусы.

– Боюсь, ты начнешь носить коричневые и серые одежды, чтобы скрывать грязь, которую будешь собирать в кварталах для бедноты. Хорошо, что ты согласилась взять с собой два косметических набора, купленных у старого Адама.

– Эдит, я останусь прежней, что бы вы с тетей ни фантазировали обо мне. Но раз я не обзавелась мужем и детьми для выполнения семейных обязанностей, мне придется найти себе другие занятия, кроме приобретения шляпок и платьев.

На созванном Эдит семейном совете с участием ее матери и мужа было решено, что, возможно, новые планы Маргарет еще больше привяжут ее к Генри Ленноксу. Главное – удерживать ее от других знакомых, у которых были сыновья или братья подходящего брачного возраста. И нужно сделать все, чтобы на званых обедах и ужинах Маргарет не получала такого удовольствия от общества мужчин, как в компании их Генри. Тем более что остальных поклонников, привлеченных ее красотой и слухами о богатстве, с неизменным постоянством отпугивали презрительные улыбки Маргарет. Эти робкие воздыхатели выбирали себе других, менее привередливых красавиц или наследниц с большим состоянием. И действительно, между Генри и мисс Хейл постепенно установилась более близкая дружеская связь, но они не терпели даже малейшего вмешательства в их отношения.

Глава 50

Изменения в Милтоне

А там мы идем вниз и вниз.