— Когда я сказал, что переезжаю в Гленмор-Парк, она заявила, что мы просто хорошие друзья. Просто друзья! Призналась, что влюблена в другого. Разгорелся спор. Я сказал… наговорил лишнего. Она подошла к двери и потребовала, чтобы я ушел.

Коннер всхлипнул и утер слезы тыльной стороной ладони. Джейкоб его не торопил и продолжал молчать, даже когда детектив Верн нетерпеливо кашлянул. У каждого свои приемы.

— Не помню, что было дальше, — наконец заговорил Коннер. — Наверное, я навалился на нее, а потом… Потом осознал, что сижу рядом, а она не дышит.

Джейкоб кивнул.

— Я стер все следы — целый час, наверное, тер! Потом поехал в мотель, а на следующий день позвонил в полицию. Записал сообщение о Доне и воспроизвел его диспетчеру.

— Зачем? — спросил Джейкоб.

Коннер пожал плечами:

— Не хотел, чтобы она там так лежала.

— Почему после убийства вы сели играть в «Мир драконов»? — поинтересовался Джейкоб.

— Ну, я думал… если присоединюсь к рейду, у меня будет алиби.

— Однако вы напились.

— Я не пил, просто был не в себе. Не понимал, зачем играть в «Мир драконов». Какой смысл играть без Уиллоу?

— Что ж. Ее звали Дона, однако я понял вашу мысль, — заключил Джейкоб.

Глава 23

Поздним вечером следующего дня детектив Митчелл Лонни наконец сел за составление рапорта об аресте Генри Коннера, который сопровождался такими трудностями, что Митчелл в какой-то момент усомнился в адекватности системы правосудия.

Генри Коннера требовалось экстрадировать, чтобы обвинить в убийстве Доны Элайсы в Гленмор-Парке. Окружной прокурор должен был официально признать его обвиняемым в убийстве. Однако это было самое простое. Куда сложнее оказалось организовать срочное слушание об экстрадиции. Все судьи были заняты. Митчеллу и Джейкобу пришлось многократно объяснять всевозможным секретарям, клеркам, адвокатам и полицейским, что они приехали издалека и не смогут нанести повторный визит через неделю. Кто-то предложил им задержаться на неделю в Джорджтауне. Страсти накалялись. Наконец детектив Верн позвонил своему шурину, у которого был друг, который по пятницам играл со знакомым судьей в каких-то «Колонизаторов», и этот судья согласился провести слушание об экстрадиции.

Слушание прошло в рекордные сроки, и Митчелл с Джейкобом наконец отправились домой. Дело было вечером, так что им опять пришлось на полпути заночевать в мотеле, и до Гленмор-Парка они добрались лишь поздно утром.

Оставалось написать рапорт. Митчелл вызвался добровольцем — все-таки у Джейкоба семья. Услышав это великодушное предложение, тот моментально испарился, оставив после себя воображаемое облачко дыма.

Подготовить рапорт было нетрудно — за девять лет службы Митчелл написал их сотни. Однако отправить готовый документ в передовую систему документооборота полиции Гленмор-Парка оказалось не так-то просто. Проблема была в том, что подозреваемого арестовали в другом городе, поэтому теперь Митчелл с тупым отчаянием созерцал на экране ошибку 87: «Неверное название города, вставьте». Хотя обычно он легко справлялся с новой системой, долгая поездка, видимо, подорвала его умственные способности, и он совершенно не представлял, чего от него хотят.

* * *

В коридоре послышался сердитый женский голос, и в кабинет ворвалась Ханна, крича в прижатый к уху телефон. Митчелла всегда забавляло, что от ярости она не краснела, как большинство людей, а мило розовела.

— Нет, я не могу подождать на линии! Сию же секунду объясните мне, как такое вообще могло произойти! — рявкнула она и, выслушав ответ, прокричала: — Да потому что его зовут по-другому, кретин! Он Майки!

Потом она моргнула и растерянно проговорила:

— Повесил трубку…

— Удивительно, — заметил Митчелл.

— Они отпустили моего подозреваемого!

— Кого? Убийцу Фрэнка?

— Нет, Майки.

— Кто такой Майки?

— Наркоторговец, которого я поймала несколько дней назад с четырнадцатью дозами наркоты. Черт!

Ханна в сердцах пнула кресло, и то, гремя колесиками, покатилось через всю комнату к дальней стене. В некоторых ситуациях у обычных стульев есть неоспоримые преимущества перед офисными креслами: обычный стул просто упал бы, принеся намного больше удовлетворения.

— А почему отпустили? — поинтересовался Митчелл.

— Какая-то ошибка в документах. Шериф вбил себе в голову, что арестованного зовут Дэвин Деркинс.

— Я знаю Деркинса — торгует наркотиками в районе Веллингтон-сквер. Та еще дрянь.

— Я в курсе, Митчелл!

— Почему шериф решил, что это Дэвин Деркинс?

— Потому что я… ой, да не важно, проехали! Просто все они там — скопище идиотов. Отпустили подозреваемого, потому что адвокат, видите ли, заявил, будто мы не имеем права его задерживать!

— Дурацкая ситуация, — посочувствовал Митчелл и повернулся к монитору. А, к черту!.. Он ввел «Гленмор-Парк» в поле «Город» и нажал кнопку «Отправить». Появилось зеленое сообщение об успешном сохранении рапорта. Победа!

Ханна, бормоча ругательства, сидела перед своим компьютером. Митчелл, не вставая, подкатился к ней (в некоторых ситуациях у офисных кресел есть неоспоримые преимущества).

— Поздравляю с поимкой убийцы Фрэнка!