Читаем Сеть Алисы полностью

Не глядя на нее, Эва помотала головой. Один дюжий немец чуть ли не волоком тащил Лили, второй вел Эву, у которой вмиг онемела заломленная за спину рука. Эва еще не вполне осознала весь ужас произошедшего, и мысли ее разбегались, точно мыши, застигнутые внезапно вспыхнувшим светом. Она качнула головой рефлекторно — нет, она не оставит подругу в лапах врага. Ни за что.

Конвоиры вновь заорали, и губы Лили проартикулировали всего одно слово.

Верден.

Эва похолодела. Широкомасштабное наступление немцев планировалось в начале следующего года. В Турне капитан Кэмерон ждал доклада. Шифровка с деталями операции была спрятана под кольцом на пальце Лили. Господи, если немцы ее найдут…

Времени на раздумья уже не осталось, девушки успели обменяться только отчаянными взглядами. Их втолкнули в караульное помещение, где расположились телефонист и наряд часовых.

— Задержанных развести, — приказал гауптман. — А я сообщу о них куда надо.

Эва очутилась в узкой комнате, где отдыхающая смена — человек шесть зевающих полуодетых солдат — совершала утренний туалет. Молодой белобрысый сержант в исподней рубахе вытаращился на неожиданную гостью, другой солдат, брившийся над ведром, застыл с бритвой в руке. Эва обшарила взглядом комнату. Нет, отсюда не сбежать. Стоит шагнуть к окну, как на нее бросится вся эта волчья стая. Вторая дверь с застекленным оконцем вела в смежную каморку. У Эвы перехватило горло, когда там она увидела Лили. Без шляпки, со сбившейся набок прической, Лили походила на маленькую девочку, нарядившуюся в мамину одежду. Но глаза ее сверкали, рот кривился в ухмылке. Привалившись к столешнице у стены, она стягивала перчатки, словно готовясь к чаепитию.

— Не троньте меня! — вдруг завопила Эва, взгляд ее заметался по комнате.

Немцы оторопели, поскольку никто ее не трогал. Эва орала, отвлекая внимание от соседней каморки, где Лили проворно сдернула кольцо с пальца.

— Руки прочь! — завизжала Эва.

Молодой сержант шагнул к ней, желая успокоить. Сквозь оконце Эва видела, как Лили, все так же кривясь в усмешке, сунула в рот и проглотила шифровку.

Обрадоваться Эва не успела. Гауптман, секунду назад вошедший в комнату отдыхающей смены, метнулся в каморку к Лили.

Он заметил, заметил…

Немец схватил Лили за горло, пытаясь просунуть пальцы ей в рот. Лили стиснула зубы и оскалилась, точно росомаха. Гауптман гадливо ее отшвырнул. Из коридора донесся топот сапог. Эва осела на пол и зарыдала. Не оттого, что Лили взяли с поличным, но потому, что так должна поступить Маргарита — насмерть перепуганная дуреха, которая знать не знает женщину в соседней комнате. Эва перегрызла бы глотки немецким свиньям, но Маргариту ждало задание.

Верден.

Съежившись на полу, она плакала под аккомпанемент тяжелого шарканья немецких сапог. Солдаты что-то ей говорили, но Эва никак не реагировала, потому что Маргарита знала только два немецких слова — «да» и «нет». Каждой своей вопящей клеточкой она сосредоточилась на соседней каморке, откуда не доносилось ни звука.

Немцы не знают, что она — руководитель шпионской сети, — лихорадочно соображала Эва. — Им невдомек, какой куш они сорвали. И все равно возникло кошмарное видение: Лили ставят к стенке, как Эдит Кэвелл. Повязка на глазах, наручники, на груди косой крест — мишень для расстрельного взвода. Лили падает кулем. На губах ее застыла усмешка.

Нет! — мысленно вскрикнула Эва. Однако жуткое видение было на пользу — оно помогло новому всплеску рыданий. Слезы и полная беспомощность сейчас важнее демонстрации отваги. Жалкая плакса ничем не опасна.

В комнату вошли полицейский и женщина, лицо которой словно вытесали топором. Эва ее узнала — она часто дежурила на пропускных пунктах. За зеленую форму и толстые жадные пальцы, которыми эта безжалостная баба рылась в чужих вещах, Лили прозвала ее Жабой.

Сейчас она хмуро глянула на Эву и обронила по-французски:

— Раздевайся.

— З-здесь? — Опухшая от слез Эва встала и обхватила себя руками, ежась под похотливыми мужскими взглядами. — Я не м-м-м…

— Раздевайся! — рявкнула Жаба.

Но полицейский, видимо, усовестился и велел солдатам выйти из комнаты.

— Если и ты, сучка, что-нибудь прячешь, я все равно отыщу и подведу тебя под расстрел, — посулила тетка, грубо расстегивая Эвину блузку, под которой открылась изношенная сорочка.

Путаясь в крючках, Эва сама сняла юбку. Нет, все это не взаправду. Всего пару часов назад она, стоя перед угасающим камином, надевала эту самую юбку, и Рене сморщил нос: «Такое белье, милая, носят оборванки из приюта. Так и быть, куплю тебе сорочку с валансьенским кружевом…» Накатила жуткая слабость, Эва застонала и хлопнулась на пол, симулируя обморок. Однако Жаба присела на корточки и приступила к обыску. Верден, — мысленно повторяла Эва, чувствуя, как грубые руки шарят по ее телу. Верден, — говорила она себе, когда эти руки выдернули шпильки из ее волос. Слава богу, нынче при ней не было шифровок…