— Что-нибудь снилось? — мягко спросил он.

— Нет. — Стараясь не встречаться с ним взглядом, я выпрямилась, отерла рот и взяла стакан для полоскания. — А тебе?

Он помотал головой. Не глядя друг на друга, мы умылись. Наверное, каждый себя чувствовал незажившей культей — не дай бог заденешь и взвоешь от боли. Голову будто налили свинцом. Роза, — вспомнила я, и мысль аукнулась тупой ноющей болью. Это не привидевшийся кошмар, это ужасная явь. Щипало глаза, но слез уже не осталось.

Лишь маячил большой-большой вопрос.

Мы привели себя в порядок, Финн уломал хозяина на две чашки черного кофе, который нехотя принял мой разбушевавшийся желудок. Потом мы сели в машину и молча отправились в Лимож. Я сидела в мятой несвежей одежде, терла разламывающиеся виски и раздумывала над мучительным вопросом.

Что дальше, Чарли Сент-Клэр?

Что дальше?

За всю дорогу мы не проронили ни слова. В окошко я смотрела на город, в своей весенней красе похожий на театральную декорацию: плакучие ивы над рекой, фахверковые дома, прелестный старинный мост, который наверняка видела Роза, обслуживая клиентов «Леты». Причин здесь оставаться больше не имелось, но и уехать было некуда.

— Интересно, вернулась ли Гардинер, — проговорил Финн.

Это были его первые слова после утреннего вопроса, не снилось ли мне что-нибудь.

— Откуда? — Я непонимающе уставилась на него.

— Со встречи с английским офицером из Бордо, не помнишь?

Я и впрямь забыла.

— Но ведь это было вчера?

— Кажется, да.

Мы ведь не собирались ночевать в окрестностях Лиможа. Что дальше? — эхом бился вопрос. Что дальше?

Финн припарковался, мы вошли в гостиницу. В холле недавно натерли полы, запах мастики перебивал аромат свежих цветов на конторке портье. Цвет этих роз напомнил о нежном румянце на щеках моей кузины, и у меня опять заломило голову. Перед раздраженной администраторшей стоял рослый англичанин, считавший, что если орать, чужеземцы его непременно поймут.

— Эвелин Гардинер — иси?! В смысле, здесь?! Понимэ?! Гардинер!!

— Oui, monsieur. — Было заметно, что портье повторяет это уже в сотый раз. — Elle est ici, mais elle ne veut pas vous voir[7].

— Англе, английский?! Кто-нибудь?!

Мужчина обернулся: лет пятидесяти пяти, седоватые усы, гордо выпяченное брюхо. Костюм цивильный, но вид солдафонский.

Мы с Финном переглянулись, и он шагнул вперед:

— Я шофер мисс Гардинер.

— Вот и хорошо. — Незнакомец смерил Финна неодобрительным взглядом, хотя тон его был относительно дружелюбен. — Пожалуйста, доложите ей обо мне. Она меня примет.

— Нет, — сказал Финн.

Усы англичанина встопорщились.

— Разумеется, примет! Вчера мы вместе ужинали и прекрасно ладили…

Финн пожал плечами.

— Однако нынче она не желает вас видеть.

— Послушайте…

— Жалованье мне платит она. Не вы.

За спиной англичанина портье закатил глаза, а мое любопытство отыскало просвет в окутавшем меня тумане горя.

— Сэр, вы случайно не капитан Кэмерон?

Незнакомец не соответствовал созданному мною образу Кэмерона, но какой еще английский офицер по зову Эвы примчится из Бордо?

— Пройдоха Кэмерон? Вот еще! — Англичанин презрительно фыркнул. — Ну-ка, сгоняйте наверх, дорогуша, и скажите мисс Гардинер, что к ней пришел майор Джордж Аллентон, которому уже надоело тратить свое драгоценное время.

— И не подумаю.

Вышло дерзко, но я просто измучилась. И потом, чего ради я должна исполнять хамские приказы? Я порадовалась, что это не Кэмерон. В рассказах Эвы он мне нравился.

Побагровевший майор открыл рот, как будто изготовившись что-то рявкнуть, но вдруг сдулся.

— Чудесно, — пробормотал он, шаря в кармане. — Передайте этой старой карге, что Министерство обороны рассчиталось с ней за все ее прошлые заслуги. — Майор сунул мне в руку черную коробку. — Если угодно, пусть бросит в сортир, но я больше не намерен хранить это у себя.

— Вы давно ее знаете? — спросил Финн.

— Она работала у меня во время обеих войн. — Аллентон нахлобучил шляпу. — Но я жалею, что вообще связался с этой косноязычной лживой стервой.

Чеканя шаг, майор вышел на улицу. Мы с Финном опять переглянулись, и я опасливо приоткрыла коробку. Что там? Драгоценности, документы, взрывное устройство? С Эвой надо быть готовой ко всему. Но в коробке лежали награды — четыре ордена, пришпиленные к подушечке.

— Военный крест, Военный крест с пальмовой ветвью, орден Почетного легиона и орден Британской империи… — Финн тихо присвистнул.

Я медленно выдохнула. Значит, Эва не просто бывшая шпионка, она орденоносная героиня, легенда, и даже армейский чин, который терпеть ее не может, стоит перед ней навытяжку. Я потрогала орден Британской империи.

— Если это столь давние награды, почему она их не забрала?

— Не ведаю.

Глава двадцать шестая 

Эва

Октябрь 1915

Их скрутили и повели к зданию вокзала. Орали конвоиры, выли сирены. Лили успела шепнуть, едва шевельнув губами: «Мы не знакомы. Ты выпутаешься».