Читаем Сеть Алисы полностью

Похоже, Борделона ничуть не беспокоило, что из-за него кто-то окажется за решеткой или на краю голодной смерти. Несколько раз Эва слышала, как за послеобеденным бренди он доносил на тех, кто ему не нравился, прятал вещи от реквизиции или высказывался против оккупантов. И сейчас он говорил так небрежно… Неужто совесть не мучит? Нет, ни малейших следов.

— Ты вправду все еще стыдишься, милая? — Борделон склонил голову набок. — Не хочешь, чтоб люди знали о нашей связи?

— Я не хочу есть хлеб с мочой, — прошептала Эва, изображая мучительное смущение. По правде, она была в ужасе.

Рене как будто решал, чем отозваться на ее откровенность: ироничной усмешкой или хмурым взглядом? Слава богу, он выбрал усмешку.

— В конечном счете, Маргарита, я приучу тебя не обращать внимания на досужую болтовню. Ты обретаешь свободу, когда опираешься лишь на собственное мнение и плюешь на чужое. — Даже голый — бледное гладкое тело, оттененное простынями, — он не утратил изысканности. — Значит, на выходных едем в Лимож, я беру тебя с собой. Если угодно, для персонала можешь сочинить историю о заболевшей тетушке. А я при всех выражу тебе свое недовольство.

— Спасибо, мсье.

Эва не собиралась ехать с ним в Лимож. Если все сложится удачно, через два дня кайзер будет мертв, и мир переменится.

Конечно, это не просто, — говорила она себе. От смерти одного человека, пусть и короля, маховик войны враз не остановится. Но даже если бойня не прекратится, мир станет совсем иным. И Борделону придется делать срочный переучет союзников и врагов, он забудет об утехах в Лиможе.

Дни до приезда кайзера ползли со скоростью ледника, но еще медленнее тянулись ночи в безукоризненной постели Рене, хоть Эва и вызнала кое-что о местном аэродроме, наверняка полезное дяде Эдварду. Наконец Главный день настал. Утро его, выдавшееся жарким и душным, «цветы зла» встретили в молчании. Лица быстроглазой Лили и осмотрительной Виолетты горели надеждой столь яростной, что ее следовало немедля затоптать, точно гидру. Втроем они поднялись на травянистый холм.

— Не надо бы нам сюда приходить, — сказала Виолетта.

— Уймись, — ответила Лили. — Я сойду с ума, если буду сидеть дома, прислушиваясь, не летят ли аэропланы. И потом, как я составлю отчет, не увидев результата? Все прочее подождет.

— Идея негожая, — пробурчала Виолетта.

Однако назад они не вернулись, а, миновав разоренные фермы, заняли позицию на пологом взгорке, откуда открывался вид на железнодорожные пути. Именно отсюда Лили и Эва выбирали место для бомбового удара. В угрюмом молчании Виолетта жевала травинку, Эва стискивала и разжимала кулаки и только Лили без умолку трещала:

— Давеча, проезжая через Турне, я купила просто кошмарную шляпу: розаны из голубого атласа и вуаль с мушками. Я оставила ее в вагоне, наверное, она и сейчас там. Ни одна уважающая себя проститутка не позарится на розанчики из голубого…

— Заткнись, а? — рявкнула Эва, и даже Виолетта наконец разомкнула уста:

— Спасибо, что угомонила ее.

Все трое не сводили глаз с путей, словно одним усилием воли могли их воспламенить. Солнце забиралось все выше.

Самой зоркой оказалась Лили.

— Кажется…

Султанчик дыма. Поезд.

Состав появился беззвучно — с такого расстояния не услышишь ни лязга колес, ни пыхтения паровоза. И деталей не разглядишь. Но по сведениям Эвы, это был тот самый поезд, в котором кайзер Вильгельм совершал секретную инспекцию фронта.

Эва взглянула на голубое небо. Пусто.

Маленькая рука Лили отыскала в траве и крепко сжала ее ладонь.

— Твою же мать! — процедила Лили, глядя в небо. — Хмыри английские…

Поезд чуть приблизился. Хватка Лили уподобилась тискам. Второй рукой Эва отыскала и стиснула руку Виолетты. Та ответила тем же.

Когда возник басовитый стрекот аэропланов, Эва подумала, что сердце ее сейчас остановится. Сперва послышалось нечто вроде шмелиного гуденья, а затем появились два самолета в боевом порядке. Эва не разбиралась в монопланах и бипланах, вообще ничего не знала о летательных аппаратах, просто запоминала то, о чем за десертом говорили немцы. Однако эти аэропланы были так прекрасны, что у нее перехватило дыхание. Лили тихонько материлась, но брань ее была сродни молитве. Виолетта окаменела.

— Я даже не знаю, как они поражают цель, — бормотала Эва. — Пилоты просто сбрасывают бомбы?

Теперь рявкнула Лили:

— Заткнись, а?

Поезд приближался. Аэропланы чертили круг в голубом небе. Ну! — мысленно взмолилась вся троица. — Давайте! Пусть все закончится этим летним днем, наполненным ароматом разогретых трав и птичьим щебетом.

На таком удалении не разглядишь капли сброшенных бомб, не услышишь пулеметные очереди или что там полагается. Но пламя и дым взрывов увидишь. Аэропланы лениво кружили над поездом, точно орлы. Вот сейчас, — подумала Эва.

Нет, ничего.

Ни дыма. Ни пламени. Ни искореженных рельсов, ни вагонов, летящих под откос.

Кайзер благополучно проследовал в Лилль.

— Не вышло, — пролепетала Эва. — Не с-сумели.

— Или бомбы оказались бракованные, — в нескрываемой ярости прошипела Виолетта.