Обыкновенная лгунья, которая обрадовалась возможности избегнуть наказания, не посчитавшись с тем, что разрушает твою жизнь и карьеру, — подумала Эва, но не произнесла эти жестокие слова.

— Следующей весной жена родит. — Кэмерон поднял взгляд. — Теперь она гораздо спокойнее. И счастлива.

— А вы — нет.

В знак возражения капитан вяло покачал головой, но Эва видела его насквозь. Оба они измотаны и подавлены, оба запросто могут погибнуть в мясорубке войны. Сознавая, что поступает неправильно, но не в силах удержаться, она подошла к Кэмерону. Хотелось любым способом изгнать воспоминание о паучьих руках и бесцветном голосе Борделона. Вот она я. Возьми меня.

Капитан прижал ладонь к губам. Жест благородного рыцаря, который никогда не воспользуется слабостью дамы. Эва чуть было не сказала, что она уже не девушка, что цветок невинности сорван Рене Борделоном. Но прикусила язык. Кэмерон мог отозвать ее из Лилля. Даже после того, как она затащит его в койку. Дура ты, идиотка, — прошептал внутренний голос. — Забыла, что говорила Лили об отношении начальства к шпионажу через постель? А ты еще, как потаскуха, вешаешься ему на шею.

Нет, он не такой узколобый, он все поймет, — мысленно возразила Эва.

Но голос был непреклонен:

Рисковать нельзя.

Эва попятилась. Если что, она скажет, что не это имела в виду, хотя оба все прекрасно поняли.

— Прошу прощенья, дядя Эдвард. Мы закончили?

— Вполне, мадмуазель. Поберегите себя.

— Меня бережет Лили. На пару с Виолеттой.

— Маргаритка, лилия и фиалка. — Кэмерон улыбнулся, но в глазах его была мучительная тревога. — Мои цветочки.

— Цветы зла, — неожиданно для себя сказала Эва и вздрогнула.

— Простите?

— Бодлер. Мы не те цветы, за которыми ухаживают, а потом собирают в букет. Мы распускаемся во зле.

Глава девятнадцатая 

Чарли

Май 1947

Четыре порции джина-мартини за ужином отправили Эву прямиком в постель, а я все никак не могла угомониться. Для прогулки не было сил — Маленькая Неурядица пила мою энергию, точно горячий шоколад, и я надеялась, что эта стадия беременности скоро минует, — но все равно я еще не созрела, чтобы подняться в свой номер. А тут Финн встал из-за стола и, пряча в карман обойму от «люгера», которую нынче Эва отдала сама, сказал:

— Надо кое-что подремонтировать в машине. Подержите фонарь?

Пока мы ужинали, прошел дождь, на улице было тепло и пахло прибитой пылью. Под светом фонарей блестели мокрые тротуары, проезжавшие машины шуршали шинами. Из багажника Финн достал инструментальный ящик и фонарь.

— Светите, — сказал он, открывая капот.

— А что приключилось со старушкой? — спросила я.

— Масло подтекает. — Финн сунулся к мотору. — Через день-другой я проверяю, чтоб не стало хуже.

Я привстала на цыпочки и направила луч в нутро «лагонды». Мимо пронеслась машина с хохочущими француженками.

— Не проще ли определить, где течет, и устранить неисправность?

— Хотите, чтобы я повременил с поездкой, разобрал и снова собрал чертов мотор?

— Вообще-то нет.

Теплое солнышко и наше зарождавшееся товарищество сделали сегодняшнее путешествие очень приятным, но мне не терпелось попасть в Лимож. Роза. Чем ближе я подбиралась к ее последнему месту обитания, тем больше крепла надежда, что она жива и ждет меня. А рука об руку с Розой я горы сверну.

— Ну же, — уговаривал Финн заупрямившуюся гайку, болт или чего там. Когда он вот так увещевал машину к сотрудничеству, шотландский выговор его становился заметнее. — Давай, давай, старая ржавая железяка, — бормотал он, орудуя гаечным ключом. — Фонарь повыше, мисс…

— Ваша «мисс» грозит мне разоблачением и провалом, как сказали бы соратники Эвы. — Я повертела рукой с фальшивым обручальным кольцом. — Не забывайте, я — миссис Дональд Макгоуэн.

Финн ослабил, то ли затянул гайку, болт или чего там.

— С кольцом это вы лихо придумали.

— Хорошо бы иметь фотографию Дональда, — задумчиво проговорила я. — Дабы временами обращать на нее затуманенный взор и говорить, что сердце мое вместе с ним в могиле.

— Дональд не хотел бы, чтоб вы себя хоронили, — возразил Финн. — Вы молоды. Он бы посоветовал вам опять выйти замуж.

— Я не хочу замуж. В моих планах отыскать Розу и, возможно, открыть кафе.

— Вон как? — Выглянув из-под капота, Финн сдунул прядь, упавшую на глаза. — Зачем?

— Однажды мы с ней провели во французском кафе целый день, который стал самым счастливым в моей жизни. И я подумала… Но это просто мечты. Надо что-то делать со своим будущим.