Когда Мартен читал это послание, внутри у него все сжалось. Такое воздействие всегда оказывала на него Шарлен Эсперандье. Не обращать внимания на это чисто физическое воздействие было невозможно, как невозможно наркоману не обращать внимания на отсутствие наркотика. Было время, когда они чувствовали друг к другу почти непреодолимое влечение, и Мартен знал, что тогда как раз была возможность этому влечению уступить. Но они решили по-другому: больше не воскрешать прошлое и избегать друг друга. Подумав о сыне, он улыбнулся.

– Ты мне никогда не говорил об этом деле, – раздался с другого конца столика голос Венсана.

Сервас помедлил.

– Это было мое самое первое дело в Тулузе, – словно оправдываясь, сказал он, – и мне особенно нечем гордиться.

– Ты в то время не был шефом группы, так что не можешь винить себя, если что-то пошло не так.

– Нет.

– А тот мальчишка, что повесился… Ты знал, что он невиновен?

Мартен пожал плечами.

– Ничего я не знал. Там было столько темных мест…

На лице Эсперандье появилось сомнение.

– Если настоящий преступник ушел от правосудия, то почему он снова взялся за свое через двадцать пять лет? И зачем все сваливать на Эрика Ланга?

Сервас постукивал кончиком пальца по столу.

– Я не знаю… только, так или иначе, все связано: прошлое и настоящее, Эрик Ланг и его роман, две прошлые жертвы и его жена сегодня… Ведь всех трех женщин нашли в одеждах первопричастниц… Связь очевидна, но нам надо двигаться за ее пределы: разобраться, что таится за этими совпадениями и что их породило. Что или кто… Не надо забывать, что за парнишкой, который повесился, стоял еще кто-то, некто безжалостный…

– Ты доверяешь теории «кукловода»?

– Дело не в этом. Мы ничего не можем оставить без внимания. В то время от нас что-то ускользнуло, нам не хватило какой-то детали. А эта деталь вполне могла быть ключом ко всему…

Тем же утром, в десять часов, он собрал всю следственную группу. Явились Самира Чэн, Эсперандье и Гийяр, человек лет сорока, лысый, насмешливый, с вечно смеющимися синими глазами, который только что перевелся к ним из бригады по борьбе с незаконным игровым бизнесом.

– Перед гольф-клубом есть камеры слежения, – без предисловий начал Сервас. – Подъехать к дому Ланга можно только по дороге, что ведет мимо этих камер. Гийяр, просмотри и проанализируй записи за эту ночь. Проверь, не проезжала ли какая машина за те часы, что предшествовали вскрытию дома. И то же самое – за неделю до события, и дневные, и ночные записи. Отследи машины, которые не останавливались перед гольф-клубом, отметь все, занесенные в список, и посмотри, соответствуют ли они машинам владельцев домов в этом секторе. Если не соответствуют, будем допрашивать их владельцев.

Гийяр кивнул; с него сразу слетела маска гнома-весельчака. А Сервас повернулся к Эсперандье и Самире:

– Как только судебный медик вернет нам платье первопричастницы и пеньюар, надо будет выявить все ДНК. Следы ДНК и отпечатки пальцев уже обнаружены на террариумах и в доме, результаты будут через несколько дней. Самира, ты займись соцсетями и фанатами Ланга в Интернете, форумами и блогами… Всем, что выходит за рамки обычного интереса к Эрику Лангу, к его жизни, к творчеству…

Юная франко-китайская марокканка кивнула, положив ноги на край стола и опираясь при этом только на задние ножки стула. Сегодня на ней было длинное черное пальто с капюшоном и двумя рядами золоченых пуговиц а-ля армейский офицер, обтягивающие черные кожаные штаны, веселенькая футболка с принтом британского флага и сапожки, подбитые искусственным мехом пантеры. Глаза она оттенила черным карандашом и темными тенями и накрасила губы ярко-красной помадой, на фоне которой четко выделялся блестящий пирсинг на нижней губе. Волосы были выкрашены в пурпурно-фиолетовый цвет. Этакая готическая версия Красной Шапочки. Самира Чэн одновременно и притягивала к себе, и отталкивала. Но равнодушным не оставляла никого. Помимо того, что Мартен никогда не видел сочетания настолько уродливого лица с настолько безупречным телом, в Самире Серваса сразу привлекли ее качества сыщика, ничуть не уступавшие профессиональным качествам Эсперандье. Оба они были лучшими в бригаде.

– Здорово, – прокомментировала Самира, – только я понадеялась, что подышу свежим воздухом…

– Я еще не закончил, – прервал ее Сервас. – Возможно, что это дело будет объединено с другим…

Пятью минутами позже, когда он закончил короткий пересказ дела первопричастниц, у всех на лицах появилось смешанное выражение любопытства, изумления и недоумения. Сидящие вокруг стола вдруг осознали, что некто открыл ящик Пандоры. Прошлое, только что вылезшее из этого ящика, уже переплелось с нынешним расследованием, и все вместе представляло собой настоящий кошмар для сыщика.

5. Среда. Четверг

Отцовство