Сервас и Эсперандье переглянулись.

– А можно взглянуть на эти сообщения?

– Дайте мне четверть часа, чтобы найти и распечатать их.

Сервас согласно кивнул. Минут через двадцать Ланг вернулся с листками в руке. Мартен их взял и быстро пробежал газами.

«Ланг, сволочь поганая, ты мерзкий тип, и ты скоро сдохнешь». «Эй, Ланг, ты же все время пишешь про трупы, а сам трупешником стать не желаешь?» «Ланг, мерзавец, это ведь ты укокошил тогда тех девчонок, лет двадцать тому назад, ты покойник». «Ланг, я не шучу, ты скоро сдохнешь». «Ланг, ты пишешь про всякие мерзости, таких, как ты, надо уничтожать».

Сервас с удивлением разглядывал листки. Их набралось больше двух. Он передал их Эсперандье и повернулся к Лангу.

– Почему вы не предупредили полицию?

4. Среда

Утро

Ланг пожал плечами.

– А что толку? Это наверняка какие-нибудь придурки, что притаились за своими компьютерами или телефонами. У них пошла явная фиксация на моих книгах, и фантазия разыгралась до галлюцинаций… Как сказал Фрейд, изначально слова были составной частью магии, и они сохранили былое могущество. Словом можно кого угодно сделать счастливым или несчастным, увлечь или убедить, слова вызывают эмоции и позволяют людям влиять друг на друга. Это знает каждый писатель. Эти придурки и пытаются былое могущество слов обратить против меня, но вовсе не собираются привести угрозы в исполнение…

– Капитан, – раздался чей-то голос.

Сервас обернулся. Посередине комнаты стояла Фатия Джеллали и подзывала его рукой. Он встал и подошел к судмедэксперту. Она наклонилась к самому его уху.

– Амалия Ланг под платьем первопричастницы была совершенно голая, и я полагаю, что перед самой смертью у нее был сексуальный контакт.

Мартен медленно вернулся на свое место и посмотрел на Ланга.

– Ваша жена, – сказал он тихо. – Под ночной рубашкой у нее было надето платье первопричастницы, как в вашем романе… И она была… голая под платьем. У вас был сексуальный контакт с супругой в эту ночь?

Ланг помолчал.

– Ну, просто… интимная игра… Фантазия, если хотите…

– После того, что произошло в девяносто третьем? – вскинулся Сервас. – И вас это не смущает?

Он увидел, как вздрогнул Ланг. Глаза его вдруг сузились и сверкнули, когда он посмотрел на сыщика.

– А что вы знаете о девяносто третьем годе?

– Дело первопричастниц: я был в той бригаде, что вас допрашивала.

– Вы?

Эсперандье и писатель оба напряженно уставились на Серваса.

– Да, я.

Прежде чем заговорить, Ланг еще раз внимательно в него вгляделся.

– Да, теперь я припоминаю… У вас тогда были длинные волосы, совсем как у студента… – Он немного помолчал и продолжил: – Вы тогда единственный вступились за меня, когда этот тип меня ударил.

У него в голосе зазвенел гнев. Значит, он ничего не забыл… И бешенство сидело у него внутри все это время.

– Вы не находите это странным? – сказал Сервас. – Прошло двадцать пять лет, а мизансцена все та же…

Ланг снова вздрогнул.

– К чему вы клоните? Я же вам уже сказал: это не имеет никакого отношения… Просто интимная игра между нами. Сексуальная игра, – прибавил он.

– И в эту… игру… вы играли часто?

– Очень редко… Если вы читали роман, то знаете, что героиня любила заниматься любовью с другими мужчинами, а не с мужем, в платье, которое она надевала на первое причастие, а потом хранила в шкафу. За что муж ее и убил, и на ней тогда было ее первопричастное платье. На самом деле это все моя фантазия… И я не спрашивал себя, почему: такие вещи необъяснимы. Сексуальность – континент неизведанный, капитан. Некоторым мужчинам нравится переодеваться женщинами, некоторым женщинам нравится заниматься любовью в автомобиле, на парковке или на пляже перед другими мужчинами. Но какое отношение все это имеет к взломанному окну и к смерти моей жены? Это… Это мои змеи убили ее, капитан… Не пытайтесь забираться так далеко: если кто за это и в ответе, то только я.

Каждая черточка его лица выражала неизбывную боль. Либо Эрик Ланг заслуживал «Оскара», либо был искренен. И Сервас вдруг припомнил маленький урок глубинной психологии, который писатель преподал им когда-то, будучи под арестом. Он снова посмотрел на листки с угрозами и сказал:

– Нам придется конфисковать ваш компьютер. И нам будут нужны ваши логин и пароль для доступа в Фейсбук. Вы пользуетесь еще какими-нибудь соцсетями?

– Твиттер, Инстаграм.

– Те, кто вам угрожал, проявились где-нибудь, кроме Фейсбука?

– Нет.

– В почтовом ящике ничего не было?

– Нет.

– Впечатления, что за вами следят, тоже не было?

– Нет.

– А анонимных звонков?

– Были. Конечно. Наверное, всем звонят, с этими проклятущими телефонными вышками…

– А среди ночи звонки бывали? – продолжал Сервас, вспомнив давнее дело.

– Нет.

– В общем, ничего, что вас встревожило бы?