Читаем Сестра солнца полностью

Постепенно солнце стало припекать все сильнее, и Сесили заторопилась в тень, на веранду, чтобы хоть немного защитить голову. И как это она забыла надеть шляпу? Здесь без нее никак, даже ранним утром. В противном случае скоро все ее лицо покроется веснушками и станет похожим на кожу леопарда. Сесили возвращалась через сад, окружающий дом со всех сторон и простирающийся вплоть до самой террасы: вокруг обилие цветов, источающих сладкий аромат, и всяких экзотических растений, названий которых она даже не знала. Солнце уже успело нагреть траву под ногами, и воздух наполнился несмолкаемым гулом всевозможных насекомых, которые проворно сновали между цветов, лакомясь их нектаром.

– Все готово, мемсахиб, – объявил Алееки, стоило Сесили лишь ступить на веранду, и тут же услужливо выдвинул ей стул из-за стола. Стол был уже полностью сервирован и уставлен корзинками и серебряными блюдами со всевозможными сладостями.

– Спасибо, – поблагодарила Сесили, чувствуя легкое головокружение от переизбытка солнца.

– Вот! – Алееки подал ей стакан воды и веер. – Очень помогает в жару. Вам налить кофе?

– Да, пожалуйста. – Сесили опустилась на стул и сразу же принялась обмахиваться веером. – Боже, какая сегодня жарища!

– У нас здесь так каждый день, мемсахиб, но вы скоро привыкнете к жаре. – Алееки щелкнул пальцами, и тут же на веранде появился еще один слуга с огромным опахалом. Он стал интенсивно размахивать им в разные стороны, и Сесили сразу же почувствовала себя лучше.

– Мемсахиб всегда должна носить шляпу, это очень важно, – наставительно заметил Алееки. – Вам кофе с молоком?

– Спасибо, мне черный. И пожалуйста, скажите, чтобы уже перестал махать. А в какое время обычно завтракает моя крестная?

– О, хозяйка крайне редко поднимается с постели раньше полудня. Вот, пожалуйста, фрукты, овсянка, свежий хлеб, домашнее повидло, мед. Можем сделать вам тосты, если захотите. Есть еще яйца. Предпочитаете яичницу-глазунью?

– Спасибо, но всего и так более чем достаточно, – ответила Сесили, указывая на изобилие, царящее на столе.

Алееки отвесил свой обычный поклон и удалился в дальний угол веранды. Сесили отхлебнула кофе и подумала, что ее сейчас обслуживают, словно в каком-то тропическом варианте фешенебельного ресторана типа «Вальдорф Астория». Вкуснейшая еда, намного вкуснее той, что готовит их домашний повар на Манхэттене. Да и вся прислуга гораздо более исполнительна и внимательна.

Когда Алееки налил вторую чашку кофе, который Сесили принялась пить вприкуску с большим ломтем свежайшего и вкуснейшего белого хлеба, изрядно сдобренного медом, она наконец повернулась в его сторону.

– Как давно вы работаете на мою крестную?

– С тех самых пор, как она сюда переехала и построила этот дом. Уже много лет, мемсахиб.

– Хотелось бы взглянуть, что там за теми деревьями. – Сесили рукой показала в ту сторону, где росли деревья, окружающие сад и дом. – Что там находится?

– По одну сторону – животноводческая ферма, по другую – конюшни, в которых мемсахиб содержит своих лошадей. Если после завтрака захотите покататься верхом, я распоряжусь подыскать вам хорошую лошадку.

Перед мысленным взором Сесили мгновенно пронеслись картинки недавнего прошлого: они с Джулиусом несутся вскачь по еще мерзлой земле английского парка, а потом разводят огонь в том сараюшке-беседке посреди поля и согревают друг друга, лежа возле камина.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз, Алееки. Я все еще не вполне оправилась после дороги.

– Конечно, мемсахиб. Так что насчет яичницы?

– Спасибо, не надо, – пробормотала Сесили немного расстроенным тоном. Воспоминания о Джулиусе мгновенно нарушили безмятежное состояние ее души, и красота самого первого утра пребывания в Кении тут же растаяла бесследно.

* * *

Было уже два часа дня, когда Сесили увидела свою крестную мать, появившуюся наконец на веранде. Последние несколько часов Сесили провела у себя в комнате, спасаясь от полуденного солнца и пытаясь фотографировать под самым разным ракурсом виды, открывающиеся из окна спальни. Еще бы найти, где можно проявить фотопленку, чтобы затем отправить фотографии своим родным. Сесили написала родителям длиннющее письмо на толстой веленевой бумаге, которую принес ей Алееки: в письме она подробно живописала все (ну, или почти все) свои приключения, которые пережила, добираясь в такую даль. Писала и чувствовала, как в некоторых местах слезы сами собой наворачиваются на глаза, еще никогда раньше она не испытывала такой тоски по родному дому.

– Сесили, дорогая моя! Ты спишь? – услышала Сесили громкий голос под своим окном.

«Если бы даже и спала, то ты наверняка бы сейчас меня разбудила…»

Она высунула голову в окно.

– Нет, я не сплю. Пишу письмо родителям.

– Тогда немедленно спускайся вниз!

– Сейчас иду. – Сесили со вздохом отложила письмо в сторону и направилась вниз.