– Сесили! Держись рядом со мной! – Беатрикс схватила ее за руку и потащила туда, где виднелся просвет в цепи полицейских. Сесили послушно следовала за ней, уже ничего не видя вокруг. Они перешли на бег, лавируя среди других людей, тоже пытавшихся вырваться из западни и убежать в какое-нибудь безопасное место. Сердце колотилось как бешеное, но Сесили из последних сил старалась не прислушиваться к диким крикам боли, к глухим звукам ударов дубинками по человеческим телам. Внезапно ее кто-то сильно дернул и сбил на землю, она упала, но боковым зрением успела заметить, как Беатрикс схватили двое полицейских. Она отчаянно сопротивлялась, словно пойманная в силки дикая кошка, косички растрепались, густые пряди кудряшек выбились наружу, но полицейские потащили ее куда-то в сторону.

– Нет! Беатрикс! – крикнула Сесили во весь голос, пытаясь подняться с земли: резкая боль пронзила лодыжку. – Остановитесь! Она не сделала ничего плохого!

Сесили в ужасе огляделась вокруг. То, что еще совсем недавно начиналось как мирная демонстрация, мгновенно превратилось в дикий хаос.

– Арчер! – пробормотала Сесили, отчаянно пытаясь вспомнить, где именно он будет поджидать ее. Она сделала еще одну попытку встать на ноги, но лодыжка не слушалась, а к ней уже приближалась очередная волна митингующих.

«Наверное, сейчас меня схватят прямо здесь, на том самом месте, где я сижу», – подумала Сесили, и в этот момент услышала глубокий мужской баритон у себя над головой.

– Идти сможете? – спросил у нее какой-то белый мужчина, склонившийся над ней.

– Моя лодыжка…

– Обопритесь на мою руку.

Сесили взяла его за руку, и он рывком поставил ее на ноги, потом обхватил одной рукой за талию и потащил вперед, пробираясь сквозь толпу.

– Мой шофер… Он ждет меня на углу Ленокс авеню, где-то в конце этой улицы, – выдохнула она, неожиданно вспомнив все.

– Тогда идем туда, и как можно быстрее. Судя по всему, здесь сейчас начнутся уже более серьезные разборки.

И действительно, к этому моменту уже вовсю шли ожесточенные стычки между участниками митинга и полицейскими.

Когда они приблизились к перекрестку Западной 138-й улицы и Ленокс авеню, Сесили увидела свой «Крайслер» и показала на него.

– Там Арчер! – взвизгнула она, стараясь перекричать рев рукопашной схватки, завязавшейся позади них.

Мужчина схватил ее на руки и поволок к машине, добежал и тут же рывком открыл заднюю дверцу.

– Слава богу, вы живы, мисс Сесили! – воскликнул Арчер, включая двигатель. – Немедленно уезжаем отсюда!

– Берегите себя, мэм, – обратился к ней незнакомец, бережно укладывая ее на заднее сиденье. Он уже приготовился захлопнуть дверцу, но Сесили остановила его, увидев, что к машине приближаются двое полицейских с дубинками в руках.

– Арчер, подожди минутку! Сейчас же садитесь в машину, – крикнула она мужчине и, собрав остатки сил, схватила его за руку и почти силком втащила в салон автомобиля, как раз вовремя, потому что один из полицейских уже приготовился пустить в ход свою дубинку. – Арчер, трогай! Трогай, трогай, трогай!

Арчер прибавил газу, и машина рванула с места.

Но вот «Крайслер» отъехал достаточно далеко, и все кошмары остались позади, и только тогда все трое одновременно перевели дух.

– Не знаю даже, как мне отблагодарить вас за оказанную помощь, – вымолвила Сесили после некоторой паузы.

– Пустяки. Тем более что я тоже должен поблагодарить вас за то, что вы помогли мне только что, – ответил мужчина, откинувшись на спинку сиденья и полузакрыв глаза.

– Куда вас подвезти? Где вы живете? – спросила она у него.

– Пожалуйста, высадите меня возле ближайшей станции метро.

– Мы сейчас как раз подъезжаем к станции на 110-й улице, – подал голос Арчер.

– Вот и прекрасно. Это меня вполне устраивает, – откликнулся мужчина.

Арчер остановил машину.

– Могу я хотя бы узнать, как вас зовут? – спросила Сесили.

Какое-то мгновение мужчина колебался, потом сунул руку во внутренний карман, извлек оттуда визитку и вручил ее Сесили. После чего выбрался из автомобиля, громко хлопнув дверцей.

46

Спустя два дня Сесили проснулась поздно, лодыжка продолжала ныть и болеть, несмотря на все компрессы со льдом, которые она исправно прикладывала к больному месту на ночь. По дороге домой Сесили, вся в грязи, с прихрамывающей ногой, тем не менее взяла с Арчера слово, что он никому не проболтается об ее участии в митинге протеста в Гарлеме. И тот пообещал, правда с большой неохотой, что ничего не скажет ее родителям.

– Позвольте сказать, мисс Сесили, хотя это и не моего ума дела, что впредь я бы посоветовал вам держаться подальше от подобных мероприятий, – обронил Арчер, останавливая машину у парадного подъезда их особняка, и Сесили, собираясь с силами, чтобы выйти из машины, прочитала в его глазах нескрываемую тревогу и озабоченность.

– Спасибо, Арчер, за добрый совет, но я уже достаточно взрослый человек и отдаю себе полный отчет в том, что делаю, – ответила она ему с явным вызовом в голосе.

– Да, но только до тех пор, пока это не угрожает вашей собственной безопасности. Говорю же, вам не место в таких потасовках. Вы ведь леди.