Читаем Сестра солнца полностью

Сесили совсем не удивилась, увидев, что она одна из немногих белых, которые здесь присутствовали, но собравшиеся встретили ее доброжелательными улыбками, вежливо расступаясь перед ней и давая дорогу. Некоторые митингующие держали в руках термосы с кофе, пытаясь таким образом согреть себя на холоде. Сесили заметила одну молодую женщину с маленьким ребенком, которого та привязала к своей груди.

– Как долго все это продлится? – шепотом спросила Сесили у Розалинды.

– О, не более часа, я думаю, – жизнерадостно ответила та. – А получилось все очень здорово, да? Но это уж Беатрикс постаралась. Она у нас мастер по части мотивации народа. А вот и она сама! Легка на помине!

Рядом с ними возникла Беатрикс, глаза ее светились радостным блеском, волосы были заплетены в аккуратные косички и туго уложены вокруг головы.

– Сесили! Как хорошо, что вы пришли! Я…

Толпа вдруг зашумела, и Беатрикс глянула в ту сторону: на помост поднялись трое мужчин. В одном из них Сесили узнала по фотографиям из «Нью-Йорк Таймс» мэра города господина О’Дуайера. Рядом с ним стояли еще двое белых мужчин, один из них в форме начальника полиции внимательно разглядывал плакаты в руках митингующих.

– Гарлем! Для меня большая честь быть здесь сегодня вместе с вами! – начал свое выступление мэр, заговорив с сильным ирландским акцентом, и толпа приветствовала его радостными криками. Сесили глянула на лица собравшихся и неожиданно для себя тоже почувствовала, как ее охватывает возбуждение от всего, что происходит вокруг. Ведь эти люди пришли сюда, одержимые одной благородной целью: сделать мир лучше и добрее. Пожалуй, в последний раз она переживала такое же радостное воодушевление, когда приехала в Найроби на празднование дня победы. Беатрикс сунула ей в руку плакат, который гласил: «ГАРЛЕМ – ЭТО НЕ ГЕТТО!», и Сесили с гордостью вскинула его вверх. Она внимательно выслушала речь мистера О’Дуайера: он обещал уже в ближайшем будущем провести жилищную реформу, а также значительно улучшить финансирование школ. Мимо прошмыгнул какой-то фоторепортер, Сесили бросила быстрый взгляд в его сторону, когда совсем рядом с ней вдруг сверкнула вспышка его фотокамеры.

Толпа стала нажимать сзади, всем хотелось пробраться поближе к импровизированной сцене, чтобы получше разглядеть оратора. Кто-то сильно стукнул Сесили локтем в спину, и она едва не оступилась, но в эту минуту ее подхватила Розалинда и удержала от падения. Несмотря на свежий морозный воздух, Сесили почувствовала, как у нее вспотела спина, и поняла, какая теснота царит вокруг.

Но вот к микрофону подошел шеф полиции, и тотчас же в толпе послышался недовольный гул, Сесили зябко поежилась. Она вытянула шею, чтобы посмотреть, сколь велика собравшаяся масса людей, и с ужасом увидела, что они со всех сторон окружены плотным кольцом полицейских, у всех стражей порядка руки на дубинках, а лица невозможно разглядеть из-под синих форменных фуражек.

– А почему тут полиция? – шепотом спросила Сесили у Розалинды.

– Держись меня и Теренса, ладно? И тогда с тобой ничего не случится, – прошептала ей в ответ Розалинда.

– Убийцы! – вдруг неожиданно выкрикнула Беатрикс. – Эти копы напали на Роберта Бенди и застрелили его, хотя на тот момент он был без оружия и просто пытался спасти женщине жизнь. Грязные ублюдки!

По толпе прокатился рокот возмущения. Между тем полиция продолжала теснить собравшихся. Сесили жадно глотнула ртом воздух, чувствуя, как на нее напирают со всех сторон. Она уже не слышала, о чем говорят ораторы с трибуны, потому что рядом с ней не переставала выкрикивать что-то злое та женщинам с маленьким ребенком в переноске, а сам младенец стал громко плакать, мать отчаянно пыталась защитить его от пресса человеческих тел.

В воздух понеслись громкие вопли. Какой-то мужчина оттолкнул Сесили в сторону, чтобы избежать столкновения с полицейским, который двигался прямо на него с дубинкой наперевес, но не успел. Тогда он поднял плакат, отгораживаясь им, словно щитом, но полицейский сбил его с ног, и мужчина упал лицом в грязь, обхватив голову руками, защищаясь от сыпавшихся на него сверху ударов. Раздался пронзительный свист, следом послышалось лошадиное ржание. Сесили подняла глаза и увидела конных полицейских, приближающихся к протестующим, многие из которых уже стали разбегаться в разные стороны.