– Конечно, дружок мой, я переживаю! А как же иначе? Ведь ты – моя крестница, и я люблю тебя всем сердцем. К тому же я несу за тебя ответственность, пока ты гостишь у меня. Знаю, в последние недели я оказалась не совсем хорошей хозяйкой и плохо присматривала за тобой. В чем себя страшно виню.

Сесили по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Дыхание Кики обжигало ей щеку, а запах духов, витавший вокруг крестной, мгновенно вызвал приступ тошноты.

– Итак, чем же так сильно расстроил тебя доктор Бойль?

Сесили снова затрясла головой, но ничего не ответила.

– Значит, все твои симптомы остались прежними? Тошнота, головокружения… – Кики немного помолчала. – А еще слабость, так?

– Мне уже гораздо лучше, Кики, честное слово. Я…

Кики накрыла своей мягкой ручкой руку Сесили и присела на постель рядом с ней.

– Он сказал тебе, что ты беременна, да?

Сесили зажмурила глаза еще сильнее, чтобы из них не выкатилось ни единой слезинки. «Вот сейчас притворюсь мертвой, – мелькнуло у нее. – Может, она тогда поскорее уйдет и оставит меня в покое».

– Душа моя, понимаю, каким страшным шоком стала для тебя эта новость. А знаешь что? В твои годы я оказалась точно в таком же положении. Да, все это крайне неприятно и даже страшно, но, поверь мне, мы сумеем найти выход из этой ситуации. Ты меня слышишь, Сесили?

Кики слегка встряхнула Сесили, и та молча кивнула в ответ.

– Но первым делом поехали домой. Алееки ждет нас в машине на улице. Вчера вечером Тарквина в срочном порядке отозвали из отпуска: он вынужден был вернуться в Найроби после всех этих ужасных новостей о Гитлере и прибыть к месту службы, как и положено в сложившихся обстоятельствах военному человеку и офицеру. Ну, а мы с тобой сейчас поедем в Мундуи-Хаус. Ладно?

Сесили молча пожала плечами, чувствуя себя этаким капризным ребенком, хотя она никогда не капризничала.

– Вставай же, милая. Я тут прихватила с собой кое-что из твоей одежды. Одевайся, и в путь.

– Мне так стыдно, Кики. Так стыдно… – простонала Сесили. – А что, если доктор Бойль уже рассказал всем этим людям о том, что со мной? И сейчас они уже в курсе всего…

– Клянусь всеми святыми, доктор Бойль – это сама конфиденциальность. Уж сколько он мог бы порассказать обо мне, одному Богу известно. Но он никогда и нигде не проронил ни слова. Давай же, милая… Поднимайся с постели и одевайся.

В конце концов здравый смысл возобладал над всем остальным. С помощью Кики Сесили натянула на себя юбку и блузку, потом стала собирать свои вещи, пока Кики решала все вопросы с Али. Алееки уже ждал Сесили на улице и тут же проводил к «Бугатти». Она проскользнула на заднее сиденье, боясь лишь одного: чтобы никто не стал заглядывать в окна машины.

– Ну вот, мы все в сборе. Поехали! – скомандовала Кики, садясь на переднее сиденье рядом с Алееки.

Сесили продремала всю дорогу до Мундуи-Хауса. Пережитый шок подействовал на нее лучше всякого снотворного. По приезде домой Алееки тут же передал ее на попечение Мураты, которая помогла подняться в комнату и уложила Сесили в постель.

Потом Мурата закрыла ставни на окнах, опустила ночные шторы и вышла из комнаты. Сесили закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

26

Сесили проснулась от какого-то внутреннего толчка и в первые несколько мгновений, благословенных мгновений, даже не могла вспомнить, что с ней случилось сегодня утром. Но потом память вернулась, а вместе с ней и все остальное. Сесили сползла с постели, подошла к окну, раздвинула ночные шторы и глянула во двор. Вечерело. Солнце палило уже не так нещадно, как днем; солнечные блики мягко скользили по безупречно подстриженной лужайке, раскинувшейся между хинных деревьев. Но созерцать всю эту красоту у Сесили не было никаких сил, а потому она повернулась к окну спиной, снова побрела к кровати, уселась на краешек постели и задумалась.

– Что же мне делать? – прошептала она и принялась снова ощупывать руками свой живот. Неужели такое возможно? Ведь у них с Джулиусом это было всего лишь один раз. И вот результат: внутри нее уже теплится новая жизнь, крохотное создание готовится прийти в этот мир. Но вдруг доктор ошибся, ухватилась она за последнюю надежду. В конце концов, он же не заглядывал в нее. Как можно утверждать наверняка, что она беременна? Может, это все же действительно малярия (что гораздо предпочтительнее в ее ситуации)? Вообще все, что угодно, но только не то, что он ей сказал.

Но тут Сесили вспомнила свои давние разговоры с сестрой: ведь у Мейми были точно такие же симптомы, как у нее сейчас. К тому же она еще на прошлой неделе заметила, как округлились ее груди, и они как-то странно зудят и пощипывают. Да и в талии она тоже раздалась. Вот почему вчера ей было так неудобно в своем платье, которое вдруг стало ей заметно тесновато. Не говоря уже о том, что с тех пор, как она покинула Нью-Йорк, у нее не было месячных. Плюс эта постоянная тошнота…

В дверь негромко постучали.

– Бвана! Вы уже проснулись? – Мурата просунула головку в полуоткрытую дверь и сверкнула на нее своими блестящими глазками.

– Да, входи, пожалуйста.