– Но разве он был виновен? Вы и сами тогда так не считали, пан Юрий. И тогда он был нам нужен. Пан Нильский играл важную роль в событиях. Важную, но незаметную. А именно такие незаметные люди иногда делают историю, пан воевода.

– А ныне? – спросил Мнишек. – Что сейчас вы скажете о его роли, падре?

– Ныне он послан вами в Москву. Я имею точные сведения, – сказал иезуит.

Мнишек удивился осведомленности Гаршильда.

– Поразительно, падре. Но про сие никто не знает.

– У Ордена всюду глаза и уши, пан Юрий.

– Пан Нильский служит пану Замойскому и присоединился к отрядам царевича только ради Елены. И он страстно влюблен. А такие люди опасны. Слишком он ставит чувства над разумом.

Иезуит с этим согласился. Нильский может стать опасным, если распустит язык.

– Ныне он отправился спасать панну Елену.

Гаршильд кивнул.

– Я также знаю о словах панны Елены, пан воевода. Она хочет склонить брата к независимой политике. Сия особа слишком честолюбива.

– И что вы сажаете? – спросил Мнишек.

– Думаю, что свою роль в событиях она уже сыграла. И она может уйти со сцены.

– Именно так думаю и я, падре. Но она еще может кое-что сделать. Больше того, её могут использовать и наши враги.

– Опасность её использования врагами преувеличена, пан воевода, – спокойно сказал иезуит. – Что может она сделать? Заявить что Димитрий не Димитрий? Так таких заявлений уже хватает. Родной дядя «царевича» Смирной-Отрепьев уже не раз делал это. И что?

– Но дядя это одно, а сестра иное.

– Никакой разницы. Народ поверит в то, во что верить хочет. А ныне московиты хотят верить в царевича Димитрия Ивановича.

– Значит, панна Елена может уйти? И хорошо, если пан Нильский никогда не вернется обратно живым.

– Я с этим согласен, пан воевода. Но убирать его своими руками…

– Нет, пан Рональд. Это сделают иные.

– Отлично. Ян Нильский и панна Елена исполнили свою роль. Им пора удалиться. Во имя Иисуса! – сказал иезуит и сотворил крестное знамение…

Глава 16

Вдовая царица Мария Годунова.

Апрель 1605 года.

После смерти царя Бориса новым государем был наречен его сын Федор Борисович. Патриарх Иов собрал духовенство и привел к присяге бояр и князей, дворян и дьяков. Все они были вынуждены присягнуть новому царю.

Большое положение заняла у трона вдовая царица Мария Годунова. Это она разослала по городам повеление от имени нового царя. И города, кроме Чернигова и Путивля, целовали крест великому государю, царю и великому князю Федору Борисовичу. Присягнули ему Москва, Новгород, Псков, Казань, Астрахань, Ростов, Владимир и другие.

Самозванец сидел тем временем в Путивле и готовился к новому походу против Годунова…

***

Москва.

Михайло.

Апрель 1605 года.

Михайло вернулся в Москву. Был он наряжен по моде и весьма гордился своим видом. В карманах его звенело золото. А такого не было уже давно. Было от чего закружиться голове.

Петро был удивлен новому наряду Михайлы. И кунтуш, и сапоги, и кушак, и шапка были отменные.

– Брат! Каков ты, однако, стал! А ну поворотись.

Михайло повертелся и показал, как на нем сидит новое платье. Притопнул сапогом.

– Как платье-то сидит на тебе. Словно боярич.

– Еще не то будет, брат! Я вернулся, Петро. И привез вот что!

Он достал из-за кушака кошель и высыпал на стол золотые. Они весело заплясали, раскатываясь в стороны. Петро придержал монеты, дабы не упали на пол.

– Чего это?

– Али не зришь? Золото! Золото, братка.

– И сколь здесь?

– Много. А получим мы много больше!

– Правда? – Петро не верил тому, что видит.

– Правда, братка. Много больше будет золота-то. Это я тебе говорю. Хватит нам мыкаться. Но скажи мне сразу, жива ли Елена?

Петро ответил не сразу. Он помолчал, а затем переспросил:

– Елена?

– Что с ней?

– Жива, – ответил Петро.

– Не пытана?

– Нет. Ныне не до неё. Царь помер. Новый молодой государь принял крестное целование (присягу). Многие города признали его.

– Это ненадолго.

– Как знать, брат, – сказал Петро. – Говорили не признают де царя Федора Борисыча-то. Ан признали!

– Сюда придет великий государь Димитрий Иванович!

– Тише брат! За такие слова…

– Мы одни.

– Все равно, брат.

– Да ты не робей, Петро! Не робей. Я, верно знаю, что скоро все изменится. Со мной говорил сам Мнишек!

– Чего?

– Сам Юрий Мнишек! Первый человек при царевиче. И он меня озолотить обещался. Но сие не все, брат. Быть и тебе и мне в дьяках!

– В дьяках?

– А чего нет? Али мы с тобой рожами не удались? Все будет коли сядет на трон Дмитрий Иванович.

– Дак как он сядет, брат, коли крест целовали бояре да дворяне царю Федору Борисычу!

– Да мало ли кому наши бояре крест целовали? Нам с тобой про себя думать надобно, брат. Мы на царевиче сами заработать сможем. И много! Детям и внукам останется.

Петро слушал брата. Но был он сильно напуган. Люди вдовой царицы Марии сыскивали измену на Москве. Обида на то, что разбили ему рожу в «благодарность» за службу, давно прошла. Сгоряча тогда он наговорил всякого. Был Петро весьма опаслив.

Поначалу он, конечно, брата Михайлу поддержал. Думал: