Читаем Сестра самозванца полностью

Царь Борис Федорович Годунов был разоблачен и уложен в постель. Вокруг него были придворные и суетились лекари. Вельможи смотрели на бледное лицо царя и понимали, что это конец. Могущественный человек умирал. Кончалось его время и это внушало чувство тревоги. Все думали, что последует за его смертью? В государстве смута, на подступах стоит войско самозванца и в самой столице неспокойно. Может начаться открытый бунт.

Молодой наследник был тут, и все видели его. Царевич страдал, ему было жаль отца. Не хотел он высшей власти, и ему было вольготно за спиной Бориса, который был ему крепостью. Да и не только ему, но всему роду Годуновых.

Что же ждет их теперь? Этот вопрос засел в головах многих. Скольких врагов они нажили среди вельможной и сановной знати. И понимали Годуновы, что вот в этот самый миг рушится их мир. Хотя еще вчера казалось им, что это они служили опорой Борису и возвели его к вершинам власти. Степан Васильевич Годунов часто говорил жене, что Борис ему слишком многим обязан. Он утверждал, что он опора трона. И лишь теперь осознал старый боярин, что не было среди всех Годуновых никого, кто мог сравниться вот с этим умирающим человеком. Не было у них ни его ума, ни его силы, ни его хитрости.

Царь захрипел. Лекарь влил ему в рот свой настой. Но умирающий не принял его. Он закашлялся, и лекарственная жидкость пролилась на затканное золотыми цветами одеяло.

К постели умирающего подошли иные врачи.

– What will we do? – спросил один по-английски. (Что станем делать?)

–This is agony. Now his time is comeing. (Это агония. Теперь приходит его час.)

– But it was a week ago. (Но и неделю назад было тоже.)

– No. Then my elixir helped. Now, it will not help (Нет. Тогда мой эликсир помог. Нынче нет.)

Царь захрипел и горлом у него пошла кровь. Он выгнулся всем телом, его руки вытянулись, и тело его замерло на месте. К его губам поднесли зеркальце. Оно осталось чистым.

–He's dead, – сказал лекарь. (Он умер)

***

Боярин Шуйский первым услышал весть о смерти царя. Англичанин лекарь подошел к нему и произнес:

–The king is dead, long live the king! (Король умер, да здравствует король!)

Шуйский принес весть другим боярам.

– Великий государь отошел!

Бояре зашептались:

– Царь умер!

– Где царица?

– Борис Федорович умер.

Но Мария Годунова уже была в покоях своего мужа. Она склонилась над телом царя и зарыдала.

– Царь умер, – тихо повторил кто-то рядом.

– Царевич-то наш каков? Бледен как полотно.

–И царица убивается.

Шуйский даже не оглянулся на голоса. Он смотрел, как плачет женщина, и он знал цену каждой слезинки Годуновой. Хорошо помнил князь Василий отца царицы Марии Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского. Не одна тысяча жизней висела на его душе, за что он ныне в аду горит (князь Шуйский искренне надеялся, что это так). И дочь пошла в своего родителя. Пока был жив Борис, он мог держать жену под своим контролем. Но царевич Федор совсем не Борис…

Свершилось то, чего все уже давно ждали, но чего боялись. Трон государства московского опустел. Самозванец сидел в Путивле и ждал своего часа.

Царевич Федор, еще при жизни отца провозглашенный наследником, готовился принять Шапку Мономаха.

Патриарх Иов сразу прибыл во дворец и поддержал юного наследника. Он сразу разослал послания всем епископам и архиепископам государства московского, что на трон взошел законный наследник трона Федор Борисович Годунов…

***

Путивль.

Ставка царевича Димитрия Ивановича.

Воевода Мнишек и иезуит Гаршильд.

15 апреля 1605 года.

Пан Юрий Мнишек решил посоветоваться с иезуитом Рональдом Гаршильдом по весьма важному делу. Он для того пригласил падре к себе.

Воевода предупредил слугу:

– Никто мешать мне нынче не должен. Для всех меня нет. Даже если это царевич Димитрий.

– Все понял, господине. Тот человек, уже пришел и ждет вас.

– Уже? И ты заставил его ждать? Я же сказал сразу проводить его в мои покои!

Иезуит в черной одежде пришел на помощь слуге и сказал:

– Полно вам, пан Юрий, бранить сего молодца. Он не так и виноват. Это я пришел раньше срока.

– Мое почтение, пан, – воевода поклонился и сделал знак слуге уйти.

Тот повиновался.

Мнишек показал иезуиту на кресло.

– Падре Рональд. Я хотел говорить с вами по тайному делу.

– Я знаю, о чем вы хотите говорить, пан Юрий.

– Знаете?

– Я служу Ордену, и мне полагается знать все. А при дворе царевича сейчас слишком много всего происходит.

–Вы правы, падре. И нам надобно повернуть события в нашу пользу. Ибо при особе царевича появились те, кто желает использовать победу над Годуновыми в своих интересах.

–Вас волнует шляхтич Нильский. Не так ли, пан воевода?

–Именно. Вы весьма проницательны, падре. Сей шляхтич может испортить нам многое.

–И чего пан воевода желает от меня?

–Нильский служит Ордену.

–Орден только использует шляхтича Нильского в своих целях, пан Юрий. Не более того.

–Но вы сами, падре, спасли Нильского от обвинений в отравлении царевича.