Читаем Сестра самозванца полностью

– Бог нам не простит того!

– Слава Димитрию Ивановичу!

– Веди нас, воевода!

– Готовьте коней и оружие! – приказал воевода.

Боярин Пушкин встретил Басманова у шатра.

– Видал, как все пошло, воевода? Я тебе говорил.

– Не сильно радуйся, боярин. Это лишь мои полки, да передовые сотни. Основная армия там, за рекой.

– И там все ладно будет.

– Посмотрим! Нам теперь иного пути нет.

***

Воевода Басманов призвал полковников стрелецких приказов в личный шатер. Это были 15 человек, на которых он мог положиться. Он много воевал с ними, и они знали его как доброго воеводу.

– Господа полковники! – обратился он к собравшимся. – Я не раз водил вас в бой, и вы знаете, что не выдавал я своих людей на расправы.

Все согласились, что это так. Всегда воевода был верен своим людям.

– Вот и ныне я не хочу вам зла, но хочу добра. Вам и всей Руси. И потому я дал слово служить царевичу Димитрию Ивановичу!

Полковники переглянулись.

Что говорит боярин? Перейти на сторону самозванца? Но еще недавно они вместе под Новгородом-Северским сражались против воинства царевича.

Басманов ожидал такой реакции.

– Понимаю, что вы удивлены, господа. Воевода Телятьевский ныне объявил поход против воров. Но дядька царевича Богдан Бельский признал в нем сына Ивана Грозного! Я не подниму оружия на царскую кровь. Хоть и обидел царь Иван род Басмановых, но он наш государь, и служить его сыну наш долг!

– Оно так! – вынуждены были согласиться начальные люди.

В шатер к Басманову вошел воевода передового полка князь Василий Голицын. Он также переметнулся к самозванцу.

– Всё сделано, воевода! – весело сказал Голицын. – Мои стрельцы связали воевод Ивана Годунова, Михайлу Салтыкова да Захарку Сабурова. Все они вороги царевичу.

Затем Голицын доложил, что поднялся мятеж в стане дворянского ополчения. 200 рязанцев и 700 боярских детей из Тулы отказались служить Федору Годунову.

– А что иные командиры твоего полка, князь? – спросил Басманов.

– Князь Щербатый согласен служить царевичу.

Басманов снова посмотрел на своих полковников.

– Итак, кто идет со мной?

Те стали отвечать:

– Я с тобой боярин!

– И я с тобой!

– Да все мы с тобой, воевода! Не один пуд соли вместе съели.

– Коли ты решил идти к царевичу, то так тому и быть!

Так часть войска сразу перешла на сторону царевича. Но это была еще не победа…

***

Не всё пошло так гладко как думал Пушкин. Захватить всех воевод, которые стояли за Годунова мятежники не смогли. Первого воеводу князя Телятьевского взять не удалось.

Стрельцы там не отозвались на призывы мятежных посланников. Они зарубили троих из них саблями, остальных связали и выдали воеводе Телятьевскому.

Тот приказал мятежников повесить тут же при собрании войска. Но часть стрелецких полков посмотрела на казнь неодобрительно.

Первый воевода испугался распространения мятежа и вместе с воеводой князем Катыревым-Ростовским и окольничим Морозовым отошёл ближе лагерю кавалерии из боярских детей Владимира, Костромы, Можайска. Эти стояли за Федора Годунова.

Верным остался и думный дворянин Сукнин командовавший нарядом (артиллерией).

Воевода Телятьевский обратился к войскам:

– Все нам надобно твердо стоять за государя Федора Борисовича! Не можно изменить своему государю! Не нарушайте крестного целования!

Войска кричали славу царю Федору.

Телятьевский подозвал к себе воевод. Они вместе удалились в шатер.

– Итак, в стане мятеж! – сказал Телятьевский. – Голицын и Басманов изменили государю. С ними больше шести тысяч войска.

– Они находятся в стороне от основного лагеря. Передовой полк Голицына в неудобном месте, – сказал князь Катырев-Ростовский. – Если они подойдут, то можно легко отогнать их залпами из пушек.

– Это так, – согласился воевода. – Но что, если по нам со спины ударит немецкая дружина фон Розена?

– Фон Розен не может изменить присяге! – сказал Морозов.

– И Басманов не мог! Кто сказал бы на него? Я сам верил ему как себе. Но он изменил. Нельзя принимать решения, пока мы не знаем, что там происходит.

В шатер вбежал сотник Иванов.

– Воеводы! Басманов со своими полками движется к нам.

– Всеми силами? – спросил Телятьевский.

– Всеми. Его передовые уже переходят мост.

– Надобно дать залп из пушек! – предложил начальник наряда Сукнин. – Этим мы отобьем у них охоту к переправе.

– Огонь пока не открывать! – приказал Телятьевский. – Нельзя стрелять, покуда мы не знаем, на чьей стороне немцы…

***

Немецкие полки Вальтера фон Розена выстроились позади конницы и пушкарей Телятьевского. Потому первый воевода и боялся. Он мог попасть меж двух огней.

Мушкетеры выстроились в линии и между их порядками стояли конные полки рейтаров. Это отряды «черных всадников» (по цвету кафтанов) состоящие из иноземцев. Все они отлично вооружены. У каждого конного палаш, и четыре «рейтарских» пистолета, большой мощи с длинными стволами.

Басманов знал, чем грозит их атака на его боевые порядки.

– Если рейтары ударят по нам – придется отходить обратно за реку.

Голицын согласился. Его пехота была расположена неудобно, и позиция была слишком слаба.

– Рейтарами командует не Розен. Фанкский полковник Дэбэрт стоит над ними. А этот за золото на все согласится.