Читаем Сестра самозванца полностью

– Значит вот почему, ты, пан, решил отказаться от меня? И как коханка я стала более не надобна? Так?

– Так, девка.

– Зачем тогда были разговоры о лишних ушах? Разве есть они в твоем доме?

– Лукавил я, красавица. Признаюсь в том.

Бельский действительно тогда хотел взять Елену себе. Слишком приглянулась ему красавица. Но послания воеводы Мнишека и самого самозванца отрезвили его. Ныне играть с этой девкой стало опасно. А не настолько Богдан Бельский потерял голову от красоты.

– Значит, боярин стал бояться? – насмешливо спросила она.

– При дворе Грозного царя нас научили бояться. Ныне ты в милости у государя, а завтра он тебя на кол велит посадить. А при мне уже троих царей схоронили, красавица, Ивана Васильевича, Фёдора Ивановича и Бориса Фёдоровича. А завтра и царь Фёдор Борисович к ним присоединиться. И получим мы царя Димитрия Ивановича. И он, Димитрий, благодарен мне за то, что я захватил тебя. Слишком опасной ты стала.

– Это мой приговор, – прошептала она.

– Нет. Я решил по-иному.

– Как? – не поняла она.

– Я отпущу тебя.

– Отпустишь?

– Мои люди отвезут тебя до границы Польши. Там они тебя оставят.

– Я дам слово, что никогда и никому…

Бельский прервал её:

– Не нужно. Никого слова! Нет в том надобности.

– Нет?

– Никакой. Ты все исполнишь, по-моему. В том я уверен, девка.

– Но тогда я не понимаю…

– А что тут понимать? Я дарю тебе жизнь. Жизнь и золото для этой жизни. Но больше ты сама никогда в пределы этого государства не вернёшься. И клятвы для сего не надобны.

– Почему?

– Тебя больше никто не опознает.

– Я не понимаю, – Елене стало страшно. – Ты проявил милость и…

– Милость? – Бельский засмеялся. – Слышал бы твои слова покойный Григорий Лукьянович Скуратов! Много бы посмеялся. Надорвал бы живот, хотя не смешлив был покойник.

– Но ты не прикажешь меня убить? Разве не так? Я верно поняла твои слова, боярин?

– Твой брат милостив, Елена, ибо он приказал тебя убить. Это милость. Но я не милостив, Елена. Я дарю тебе проклятие жизни.

– Не понимаю!

– Это скоро придет.

– Твои слова пугают. Когда я стану свободна?

– Как только царевич въедет в Москву. Тогда в закрытой карете тебя вывезут через иные ворота.

– А я уеду отсюда одна?

– В сопровождении мох слуг.

– Я не о том, боярин. Шляхтич Ян Нильский поедет со мной?

– Нет.

– Нет? Но почему?

– А ты уверена, что он захочет следовать за тобой?

– Ян мой верный рыцарь. Он не сможет меня забыть.

– Он не сможет забыть Елену. Но ты больше не будешь Еленой.

– Что это значит? Мне сменить имя?

– Что есть имя, красавица? Это мелочь. Тебе придется сменить жизнь…

***

Кромы.

Военный лагерь армии Федора Годунова.

Мятеж.

18 мая 1605 года.

Стрелецкий десятник Ерема Новик получил от боярина Пушкина новую бархатную шапку с высоким колпаком и меховым околышем. Также был и ему выдан польский кафтан с золочеными пуговицами, цветными петлицами из шнура с кистями, да новые сапоги тисненой кожи красного цвета, какие были приняты в их полку.

– Ай, и нарядный сегодни, Ерема!

– Дак коли выбор верный сделаете, то все тако нарядитесь. Мне боярин от Димитрия Ивановича десять монет пожаловал да одежу, да саблю добрую. Глядите!

Ерема показал новую булатную, прорезную с золотой насечкой саблю.

– Али ты видал человека от царевича? – спросили его.

– Видал. Боярин был от Димитрия Ивановича. Прислал он нам грамотку.

– И чего там?

– Чего в грамотке-то, Еремка?

– Где она?

Ерема ответил:

– Той грамотки при мне нет. Я ведь читать не умею. Но мне боярин чел её. Призвал нас царевич истинный стать под его хоругви. И будут от того всем стрельцам от Димитрия Ивановича награды разные. Всех неправедных начальных людей царевич смерти предаст. Тех, кто стрельцов забижал.

– А не берешь, Еремка?

– А чего мне брехать? Сроду не брехал! Я Еремка Новик! Кто скажет, что Еремка брехун? Я не пойду супротив государя законного!

– Чего? – спросил его пожилой стрелец Распопов.

– А того! Сколь жалования не видали? Бориска сколь утеснений нам чинил? Про то забыли?

– Дак рази забудешь!

– Полковники все себе гребут. Про нас никто не думает.

Новик сказал:

–А царевич приказал по чести все делать. Жалование стрельцам выплатит. Воров-полковников показнит. А нам за тех живоглотов жизни класть?

– И то верно! Но как станешь делать?

– Не идти супротив государя!

– А коли нас за те разговоры повесят?

– А греха не боишься супротив царя идти? Того царя, что от бога дан! Это те не годуновский выкормыш!

– Станем все за царевича!

– Станем!

Стрельцы похватали бердыши с мушкетами, и стали строиться. Воевода Басманов и боярин Пушкин знали, кого следует одарить в первую очередь…

***

И такие разговоры вели многие стрельцы и дворяне.

Рязанские полки ополчения дворян с утра стали выкрикивать слова против Годунова.

– Не станем против царевича воевать!

– Кто сие прикажет?

– Измена!

– Бояре годуновские совсем обнаглели!

Боярин Басманов одобрил это решение дворян и заявил:

–В том я с вами, дворяне! Я сам поведу полки нашей храброй кавалерии против врагов государя истинного! Можно ли поднимать сабли на царское семя?

Дворяне закричали:

– Нет!

– Не станем!