Читаем Сержантиха полностью

Да, это было моё время, но теперь такое чужое! Как бы я хотел сейчас оказаться опять в холодном осеннем лесу в Лёлькином теле! Лучше уж погибнуть с ней, чем оставаться без неё. Только сейчас я понял, как она мне дорога. Ко мне тянулись какие-то трубочки и провода. Рядом жужжал аппарат. С трудом повернув голову, увидел железный ящик с индикаторами. Только здесь почувствовал, как моё тело закололо миллионами маленьких, но острых иголочек. Физическая боль была нестерпимой. Но по сравнению с той, внутренней мучительной болью, осознанием того, что я навсегда разлучился со своей Лёлькой, это было ничто. Боже мой, до чего же мы, люди, порой бываем эгоистичны, меркантильны и неблагодарны! Только сейчас я понял весь смысл избитого выражения «моя вторая половина». А ведь ещё недавно, каких-то сорок минут назад по обычному времени, и семьдесят с лишним лет тому я был единым организмом со своей Лёлькой! Какой же я был дурак! Не понимал, какое это счастье – быть одним целым, пусть даже в нежном девичьем теле.

Я не хочу больше жить. К чёрту. Лучше прыгнуть в окно. С трудом я опустил ноги на пол. Сбросил все эту подводящую систему жизнеобеспечения. Попытался встать. К моему удивлению, получилось. Голова хоть и кружилась, но и в пределах нормы, да и тело слушалось. А мы по стеночке, по стеночке… А когда-то мне, можно теперь сказать – в прошлой жизни, таким образом приходилось до туалета добираться. Точнее, нам – мне и Лёльке. Шажок, ещё один. Лёлечка, миленькая, подожди немного. Скоро мы опять с тобой увидимся. Очень плохо мне без тебя. Прости меня, Господи, прости. Нет сил такую муку терпеть. Шесть шагов до встречи осталось, пять, уф-ф, четыре… Передохну немного и опять вперёд. По сантиметрику, по миллиметрику к окну. А за ним Ирий, то место, где встречаются души всех воинов, положивших живот за други своя. Нечестно так, несправедливо… Лёлька, моя Лёлька навечно осталась под дубом лежать, а я здесь. Неожиданно дверь в палату открылась и пухленькая медсестра увидев меня, прижавшегося к стене, выпучила глаза и закричала суматошно, будто увидела перед собой самого Вия.

– Сергей Серге-е-е-е–вич! Сергее-е-е-е-й Се-е-е-р-р-и-ич! Наш коматозник очнулся! Уже у стеночки стоит! Сам к стеночке встал! За стеночку держится!

Немного погодя в коридоре раздался топот и в палату ворвалось сразу целая толпа врачей. Увидев меня, они тоже от удивления раскрыли рты. Да, что это в самом деле здесь происходит! Словно на диковинного зверя смотрят. Первым очнулся толстый лысяк, то есть лысый толстяк. Он подбежал ко мне, схватил за руку.

– Больной! Вам нельзя вот так сразу и без подготовки подниматься на ноги. В вашем состоянии это чревато! Понимаете – чревато!

Врачи и медперсонал облепили меня со всех сторон подобно муравьям и повели, точнее, понесли к койке. Уложили бережно, с сюсюканьем, словно младенца в люльку.

– Вот так, ножечку сюда, другую. Осторожненько, аккуратненько, головку на подушечку…

– Лё…ля… – прохрипел я, – Лё…ля!

– Ой, он и говорить уже начал! Это фантастика, коллеги! Фантастика! Первый подобный случай за всю мою практику. Кто бы мог подумать – больше семи месяцев в коме, и, представьте. Только что пришел в сознание, и сразу же без длительной реабилитации самостоятельно поднялся на ноги! Не увидел бы своими глазами, ни за что бы ни поверил.

– Сергей Сергеевич, да это тема даже не для кандидатской, а сразу на докторскую потянет! Феноменальный случай.

– Вот именно, Павел Иванович, вот именно! А вы меня убеждали – отключить, отключить, отключить, овощ, овощ. Вот вам батенька и овощ с хреном огородным и мелкотертой морковкой под сметанкой. Раз и – докторская! А то и, берите выше, – нобелевка! А это повыше американских натяжек будет. Мировой уровень.

Мне было плохо, и я не обращал на возбужденных медиков никакого внимания. Причём здесь докторская? Причём здесь нобелевская? О чем это они? Я же только что с войны вернулся, свою половину там оставил…

– Лёля… – опять захрипел я не сдерживая слез заплакал.

– Так-так-так, – вперёд выступил высокий сухощавый врач с резиновым молоточком в руке и многозначительно посмотрел на окружающих.

Те сразу посерьёзнели.