Читаем Серпухов (СИ) полностью

  - Ладно, беги в лавку за записками, некогда болтать! - Сергей отсылает меня туда, куда я на самом деле должен был сходить.

   Подойдя к Тамаре, я вижу, что она окружена родителями с новорожденным, которых Тамара записывает на крещение.

  - Нет точно, Господь меня сегодня приберет! - при этом привычно повторяет она, - такое количество младенцев у нас в храме, я не припомню!

  Я требую записки от нее записки, наверное, в излишне резкой форме. От этого Тамара недовольно кривится, и многозначительно смотрит на меня.

  Когда возвращаюсь в алтарь, Сергей Алексеевич протягивает мне стихарь со словами:

  - Надевай, настоятель благословил. А то носишься по храму, как поросенок по базару, никакой в тебе торжественности! Со свечей ходил когда-нибудь?

  - Ходил, в детстве. А что? - спрашиваю я, облачаясь.

  - Зажигай, пойдешь! - говорит Сергей и вручает мне свечу.

  - А сам-то, чего? - измученный суетой, раздраженно спрашиваю я.

  - Ногу вчера повредил, - определенно ёрничая, говорит Сергей, - будь снисходителен ко мне, калеке!

   Едва я направляюсь со свечой к двери, за мной тут же идут все священнослужители. К ним пристраивается и мужчина в подряснике.

  - Ты куда это? - спрашивает его о. Мефодий, останавливаясь, хотя почти вся процессия уже вышла на солею.

  - С вами! - искренне изумившись его вопросу, говорит мужчина.

  - Оставайся там, куда я тебя поставил! - сердито произносит настоятель. Мужчина с безразличным выражением лица отходит обратно к ризнице. Однако из-за заминки я начинаю нервничать, несмотря на то, что повода вроде бы нет. Поэтому, входя в алтарь по окончании малого входа, я неожиданно для себя спотыкаюсь на ровном участке пола и сильно обливаюсь парафином от свечи, что несу.

  - Тысячу поклонов тебя заставить класть, мало!- с горечью говорит о. Мефодий, разглядывая желтые пятна стеарина на моем стихаре.

  - После службы сведу! - обещаю я.

  - Нет, сейчас! - говорит настоятель и смотрит на Сергея Алексеевича. Тот сразу включает утюг и достает бумажные салфетки.

   Пока алтарник помогает мне очиститься, наступает время чтения Апостола. Мужчина в подряснике, держа святую книгу над головой, подходит к настоятелю, но вместо того, чтобы благословится, вдруг заявляет:

  - А я не умею читать Апостол. Я церковнославянский не знаю!

   Плавность службы нарушается, возникает непредвиденная пауза. Все присутствующие в алтаре, и я в том числе, страшась гнева о. Мефодия, опускают глаза.

  - Пошел вон отсюда! И чтобы я тебя больше никогда не видел! Доколе я благочинный, ты рекомендацию на дьякона не получишь, и священнослужителем не станешь! - взрывается криком настоятель так, что в храме, до этого гудящем людскими голосами, устанавливается тишина.

  - А вот это, мы еще посмотрим! - дерзко отвечает мужчина и уходит, нарочно громко топая.

  - О. Мефодию теперь придется туго! - шепчет мне Сергей Алексеевич, - этого человека благословил рукополагаться сам митрополит!

   Я собираюсь спросить, зачем митрополиту понадобился этот странный толстяк, однако тут настоятель говорит Сергею Алексеевичу:

  - Иди, читай!

  - Я очки дома забыл! - с такой искренностью признается Сергей Алексеевич, что ему хочется верить, - простите, батюшка, не могу!

  - Вы что, специально издеваетесь надо мной, что ли? - раздраженно спрашивает настоятель, и интересуется у меня, - а ты, умеешь? Брат читал!

  - Да, приходилось... - туманно говорю я, не желая отказывать о. Мефодию.

  - Тогда иди, читай! - пока я не придумал, как увильнуть, благословляет настоятель.

   О. Димитриан берет с мраморного подоконника оставленный мужчиной Апостол, и торжественно вручает мне. Дьякон широко улыбается и поигрывает бровями, предвкушая ожидающей меня конфуз. " Толстяк отказался, а я, нюня, не смог! Ой, что сейчас будет!" - думаю я, направляясь к двери, которую Сергей Алексеевич, пряча взгляд, с нарочитой любезностью отворяет для меня.

   Дождавшись, когда я займу положенное для чтеца место, дьякон красиво и четко подает возглас. Мне уже нужно приступать к чтению, но я чувствую, что из-за паники, вызванной отсутствием необходимых знаний, голова опять кружиться.

   В этот напряжённый момент ко мне подходят Маргарита и Василий Михайлович. Они помогают мне открыть нужную страницу, и шепотом подсказывают текст, который я громко повторяю. Для меня является неожиданностью то, как хорошо звучит мой голос под сводами огромного, с 5-ю престолами, собора.

   Под руководством моих помощников я благополучно справляюсь с задачей, что поставил мне настоятель, и, возвращаясь в алтарь, ожидаю, что меня, если не похвалят, то, по крайней мере, наградят добрым словом. Прекрасное настроение портится, как только я вижу, что священники, глядя на меня, подавляют в смех, а дьякон, по молодости еще не научившийся себя сдерживать, откровенно хихикает.

  - Может быть, ты мне после службы объяснишь, что это за такое, апостольское послание Павла, писанное к факирам?- с горечью спрашивает меня настоятель. Расстроено покачав головой, он берет с престола Евангелие, и, возложив на правое плечо, отправляется на солею.