Читаем Середина Жизни полностью

– Нет-нет – всё даже очень хорошо. Я просто устал сегодня и не выспался – да и вы меня своими речами немного утомили, хоть и было интересно послушать. Можете продолжать в том же духе – я полностью доверяю вашему опыту и профессионализму – и ни в коем случае не стану ограничивать вашу фантазию.

Я произнёс всё это на одном дыхании; затем: набрал побольше воздуха и выдохнул:

– Продолжайте.

Он улыбнулся:

– Я – уже почти закончил. Осталось, конечно, кое-что дописать… через несколько дней – можете забирать.

И он – спроектировал мне церковь, похожие на которую – вряд ли нашлись бы на Земле. Вручая мне чертежи, он сказал:

– Утрите нос людям, что пытаются ограничить наш с вами кругозор.

И заговорчески мне подмигнул.

Он – который никогда в жизни не пойдёт в церковь.

Безусловно: он – очень гордился своей работой; хоть и не получил за неё и копейки. Жаль, что я не успел сказать ему, что архитектурный план – нужен нам только для бюрократической галочки; сама же наша церковь – будет выглядеть как самый обыкновенный сарай с прикреплённым, будто канцелярским клеем, куполом и крестом на крыше. А эта странная церковь – останется так и невоплощённой архитектурной фантазией, коих много накопилось за советские времена; завалявшихся у кого-то на чердаках.

Нет – об этом архитектор так и не узнал; наверное, не стоит каждому, даже тому, кто помог тебе – рассказывать всё до конца. Некоторым словам – лучше оставаться так и непроизнесёнными вслух; как и гибридам – всё же лучше не покидать бумажных темниц.

Глава 20

Прощай, весёлый чудак

Не молодой и не старый – уже поживший, но не до конца – архитектор-велогонщик стоял посреди своей святая святых, держась одной рукой за раму своего сокровища; а другой – крепко сжимая тряпку, которой методично протирал своё божество.

Положив скрученные чертежи под мышку – я не без горечи по проведённым вместе с архитектором месяцам – попрощался с ним, поблагодарив за всё и большее. А он сказал:

– Да-да, прощайте.

И вернулся взглядом к своей грязной тряпке, которой служил своему светлому делу.

– Я вам очень благодарен, правда – вы мне очень помогли. Если что, то заходите к нам в церковь потом.

– Да-да, конечно. Надеюсь, что у вас – всё получится, – сказал он, даже не повернувшись.

– Заходите…

Дверь захлопнулась с известным звоном; и больше – никогда не открывалась.

Глава 21

Открывая румынские города

Я был беден – все вокруг меня были бедными. И никто не знал об этом. Деньги были нам не так нужна – ведь будь их у нас больше: мы бы не знали, куда их деть и на что потратить. Да и не на что было…

Помню, как смотрел один западный фильм про жизнь мальчика, выросшего в трущобах индийского города Мумбаи. Он – тоже не знал, что его семья – бедна и едва сводит концы с концами. Что там: он даже и не подозревал, что всё могло сложиться иначе. Но однажды, когда ему было лет десять: он вернулся домой со школы и заорал на всю их тесную коморку: «Мама, мы что – бедняки?!». И как хорошо я тогда его понимал.

Что-то подобное произошло и со мной. Правда, закричать на все трущобы о своём открытии – мне пришлось, лишь сменив четыре десятка лет. Да и кричать – чтобы не беспокоить окружающих – всё время приходилось внутрь себя.

Когда я узнал об этом – то естественно мне захотелось всё исправить. Я сказал Ирине Николаевне, что какое-то время не смогу приходить к ним и помогать вести литургии. Вместо того, чтобы идти в свою церковь – я собрал всё старьё, что завалялось у меня и моей жены – уж долго ему приходилось отлеживаться по шкафам. От этого хлама – пользы было никакой. Однако один мой знакомый, который разбирался во всех делах: от теории детерминантов и классификации горных пород до методов ведения войны и бизнеса – сказал мне, что знает одно место, где все эти тряпки – с руками оторвут. Уже тогда: многие мои знакомые ездили в Румынию; и тратили их на оптовую закупку египетских товаров: одежды и игрушек. А затем: отправившись в Москву зимой или летом на море – умножали свои начальные капиталы в три-четыре раза.

В то время: многие работали по этой схеме; вот и мне пришла на ум мысль: а чем я хуже?! И поехал в Одессу, забыв обо всём, что держало меня дома – вооружившись тремя мешками одежды и головой, полной надежд.