Читаем Серебряный леопард полностью

– Когда вы упоминаете неверных, никогда не забывайте: они разделены на две главные категории. К первой относятся сельджуки, которых вы называете турками. Их орды, а они бесчисленны, как пески пустыни, из которой они появляются, обычно сражаются верхом. К счастью, они почти такие же дикие и недисциплинированные, как и вы, франки. Но им не хватает ваших стальных доспехов и по-настоящему тяжелого вооружения, а также боевых коней. Главное их преимущество – численность и маневренность войск. Каждый воин из этих дикарей идет на войну, имея не менее четырех лошадей. Лошади хоть и низкорослые, но очень выносливые. В ходе сражения воин-сельджук по несколько раз меняет коня. За счет лошадей неверный поддерживает и свою жизнь.

– Неужели турки едят лошадей? – ужаснулся Эдмунд.

Граф был поражен, ведь это было хуже, чем убийство и пытки пилигримов.

– Едят своих лошадей? Нет, они любят своих животных, – пояснил собеседник. – При крайней необходимости они выпускают у них немного крови, смешивают ее с грубой пищей и тем обеспечивают себе отвратительное, но полезное питание. Нужно сказать, что для победы над кочевниками следует применять иную тактику, чем в сражениях с франками. Воюя с франками, нужно создавать видимость отступления, пока их ряды не смешаются, а затем расстреливать по одному. Что касается турок, нужно их преследовать, пока какое-нибудь естественное препятствие не вынудит их остановиться и вступить в бой. Тогда они не смогут противостоять нашей тяжелой кавалерии.

– Ну а что произошло во время битвы у Манзикерта? – спросил Эдмунд, все еще недовольный оценкой, данной византийцем кодексу рыцарской чести.

Бледное лицо графа покраснело.

– Та битва была проиграна только из-за предательства Андроника Дука и дезертирства наших туркополов накануне сражения.

– Каково же ваше мнение о сарацинах? – продолжил расспрашивать Эдмунд.

– Как я уже говорил, сарацины – самые опасные противники. Их главное оружие – копья. Закованные в панцири, эти давние наши враги многое переняли из нашей тактики. И все же даже в заранее подготовленном сражении они не в силах нам противостоять. Их стрелы легче, кольчуги тоньше и лошади помельче. Однако, надеюсь, что вам никогда не придется встретиться с напором их копейщиков, которые являются лучшей кавалерией во всей Азии и Африке. – Граф Лев на минуту умолк, потом спросил: – Кстати, как продвигается изучение теоретического труда императора Льва «Тактика»?

– Я полагал, что хорошо понимаю латынь, – смущенно признался Эдмунд. – Но, милорд граф, мне все же трудно читать эту «Тактику». К сожалению, многие из военных терминов этого автора мне не ясны и даже кажутся странными.

– И тем не менее продолжайте, сэр Эдмунд. И хорошенько изучите эту работу, особенно главы, относящиеся к войне против сарацин. Благодаря милости Божией такие знания следующей весной могут спасти многих из вас от плена или смерти.

– Или от бесчестия, – не мог не добавить Эдмунд.

– Честь? – проговорил граф Лев Бардас. – Честь подобна монете, которую некоторые ценят по одной причине, другие по другой. – Византиец отхлебнул немного вина. Рассеянно расстегнул застежки в форме львиной головы на своем военном плаще. – Поверьте, хороший военачальник у нас предпочтет выиграть сражение, не убив ни одного врага, нежели потерять хоть одного человека из своих. Нет, не смотрите на меня с таким недоумением. Война не просто возможность снискать себе личную славу. Она также и не повод, чтобы погубить жизни как можно большего числа человеческих существ. – Граф Лев поднялся, дружелюбно кивнул. – Подумайте об этом, сэр Эдмунд. Надеюсь навестить вас завтра с хорошими новостями. Я частично рассчитаюсь таким образом со своим долгом благодарности…

Как только граф Лев исчез в коридоре, бывший граф Аренделский, глубоко вздохнув, задумался. Что имел в виду старый военачальник, бросив при расставании слова о намерении рассчитаться со своим «долгом благодарности»? Нужно спросить об этом Сибиллу. Сменяя Розамунду и ее темноволосого супруга, она стала три раза в неделю навещать Эдмунда на вилле графа Льва.

Пошевелив угли в жаровне, чтобы они давали больше тепла, Эдмунд стал лениво листать «Тактику». Однако скоро бросил это занятие и поднял глаза на прекрасную мозаику с изображением охоты на львов, которая покрывала две стены его комнаты. Во всей Англии не найдешь ничего подобного. Разве что случайно, на полу какой-нибудь Римской руины…

Поразительно, думал он, как смог Дрого из ЧетРаро так быстро достигнуть взаимопонимания с его милой, но исключительно независимой сестрой. Святой Михаил! Ломбардец верно рассчитал, когда выдержка и такт должны уступить место смелости и напору. И он победил. Более того, Розамунда говорила о своем муже и смотрела на него с глубокой, но сдержанной нежностью.