Читаем Серебряное крыло полностью

Но другие детеныши росли быстрее него, даже самочки, — с крепкими грудными клетками и сильными руками, приводящими в движение широкие мощные крылья. Чинук, искусный летун и охотник, был самым сильным из всех. Шейд много отдал бы, чтобы иметь такое тело, как у Чинука. Правда, не такие мозги — от них пользы было не больше, чем от пробки.

— Чинук, это невероятно! — захлебываясь, говорил Джарод. — Как ты ринулся на эту бабочку! Изумительно!

— Это уже вторая за сегодняшнюю ночь, — самодовольно заметил Чинук.

— Вторая? — ахнул Джарод. — Ты сегодня поймал двух бабочек? Это… это… — Ему не хватало слов. — Потрясно!

Шейд стиснул зубы.

Чинук презрительно фыркнул:

— Я поймал бы и больше, но здесь ужасное место для охоты. Вот на юге, говорят, отличное место. Не могу дождаться, когда мы прибудем туда.

— Точно! — с жаром подхватил Джарод. — На юге будет отличная охота. Удивительно, как здесь вообще удается что-то поймать. Я тоже жду не дождусь, когда мы туда прилетим.

— Моя мама говорит, что мы отправимся через три ночи, — продолжал Чинук. — И когда мы прибудем в Гиба…. Гибер…

— Гибернакулум, — пробормотал Шейд.

— Да, — сказал Чинук, игнорируя Шейда, как будто его здесь не было. Шейд привык, что его не замечают. И зачем он вмешался в разговор?

— Так вот, когда мы туда доберемся, — продолжал Чинук, — мы будем спать в настоящих, глубоких пещерах, где сверху свисают громадные сосульки.

— Сталактиты, — снова вставил Шейд. Он спрашивал об этом маму. — Это не сосульки, они из минерального раствора, который капает с потолка.

Чинук снова не обратил на его слова никакого внимания и продолжал рассказывать об огромных сосульках и пещерах. Шейд усмехнулся. Чинук был начисто лишен любопытства. Шейд даже сомневался, видел ли Чинук когда-нибудь лед. А вот Шейд видел, как раз прошлой ночью. Перед рассветом, когда все спустились к ручью напиться, он заметил на воде, у самого берега, прозрачную корочку. Он пролетел совсем низко над ней и даже царапнул когтями. Шейд почувствовал, как лед с легким треском раскололся, и в его когтях оказался маленький кусочек. Шейд и раньше замечал признаки наступающей зимы: листья на деревьях потускнели, ночной воздух стал прохладнее. Но появление льда означало, что зима действительно вот-вот наступит.

Шейд не любил думать о предстоящем путешествии. Гибернакулум находился в миллионах взмахов крыльев отсюда, и Шейда терзал тайный страх, что он не осилит такое долгое путешествие. Мама, наверное, тоже беспокоится, иначе зачем она постоянно напоминает ему, чтобы он побольше ел. Но даже если он доберется туда, придется впадать в спячку на четыре месяца подряд, и эта мысль пугала его. А вдруг он не сможет заснуть? Что если он один будет без сна висеть вниз головой? В любом случае ужасно глупо спать так долго. Какая бесполезная трата времени! Ведь ему так много нужно сделать: научиться хорошо летать и правильно приземляться, стать ловким охотником, поймать бабочку-медведицу. А как же он это сделает, если проспит всю зиму?

— Не могу дождаться, когда увижу своего отца, — сказал Чинук.

— Мы тоже, — согласилась Раша.

И все заговорили об отцах, пересказывая истории, которые слышали от матерей и сестер.

В это время сереброкрылы, как всегда, разделились на две группы. Древесный Приют был детской колонией, где самки растили своих детенышей. Самцы проводили лето немного восточнее, в Каменной Крепости.

Однако перед долгим перелетом в Гибернакулум они соберутся вместе.

Шейд угрюмо молчал, от всей души желая, чтобы они заткнулись.

— Мой папа ужасно огромный, — говорил Чинук, перебивая остальных. Он всегда встревал в разговор, и все замолкали и слушали его. Шейд никак не мог понять почему, ведь Чинук говорил только о том, сколько он сегодня съел или какие мышцы повредил, совершая очередной героический подвиг. — У него крылья, — продолжал хвастаться Чинук, — отсюда вон до того дерева, и он может съесть за одну ночь десять тысяч жуков. А один раз он сразился с совой и убил ее.

— Летучая мышь не может убить сову! — выпалил Шейд. Впервые он осмелился возразить Чинуку, и сам удивился, как решительно прозвучал его голос.

— Мой папа может.

— Она слишком большая.

— Сильная летучая мышь запросто может это сделать.

— Никогда.

— Много ты знаешь. Недомерок! По-твоему, я вру?

Шейд почувствовал, как шерсть у него встала дыбом. Он знал, что должен сказать: да, да, ты врешь!!! Но слова застряли у него в горле, как сухие ракушки.

Вдруг звонкие звуки птичьих голосов прорезали тишину леса, и детеныши замерли.

— Это предрассветная песня, — зачем-то пояснила Пенумбра, ведь все это и так знали. — Нам пора возвращаться.

Чинук и остальные расправили крылья, готовясь к полету.

— Ну, вы летите, — небрежно произнес Шейд. — А я останусь взглянуть на солнце.

Все оглянулись и с ужасом уставились на Шейда, а он с трудом сдерживал удовлетворенную улыбку.

— О чем ты болтаешь? — насмешливо спросил Чинук.

— Тебе нельзя смотреть на солнце, — сказала Яра, мотая головой.

— Я подумал, стоит попробовать.