Читаем Сердце убийцы полностью

Внезапно раздался телефонный звонок. Принимая ванну, Сьюзен всегда переносила сюда сотовый и стационарный телефоны, располагая их на расстоянии вытянутой руки, но сейчас так расслабилась, что вздрогнула от неожиданности. Звонила трубка радиотелефона на краю раковины умывальника. Торопясь дотянуться, Сьюзен опрокинула бокал с вином «Пино нуар». Он вдребезги разбился на кафельном полу, все вокруг заляпав кроваво-красными брызгами.

— Черт! — На ее счету уже шесть разбитых винных бокалов из восьми в наборе Великого писателя. Что-то в манере Сьюзен существовать на этом свете никак не хотело мириться с наличием в нем хрупких предметов. Опускаясь обратно в ванну, она стала возиться с трубкой и чуть не выронила ее в мыльную воду. — Йен?

— Нет, детка, это я.

— А! — Свое разочарование Сьюзен, как могла, придушила. — Привет, Блисс!

— Я видела твой очерк.

Девушка мгновенно приняла сидячее положение, подтянув ноги к груди.

— Правда?

— Мне одолжила газету Лиф из нашего кооперативного магазина.

Сьюзен ощутила приятный зуд во всем теле. Она старалась не привлекать внимание матери к своей работе, не желая признавать, что оно ей небезразлично.

— Послушай, милая, — продолжала Блисс. — Я знаю, что ты понимаешь, как правильно делать свое дело. — Она помолчала. — Но тебе не кажется, что спекулируешь на этих девочках?

Приятного зуда в теле как не бывало. Сьюзен сжала зубы. Просто поражает умение матери говорить именно то, чего не следует говорить.

— Я кладу трубку, Блисс. Принимаю ванну.

— Прямо сейчас?

— Угу. — Сьюзен поплескала водой, чтобы ей было слышно.

— Ладно. Поговорим позже.

— Обязательно. — Сьюзен отложила трубку и погрузилась в горячую воду по самые уши, ожидая, когда сердце забьется потише. Близкие отношения между ней и матерью прекратились в тот год, когда умер отец. Та стала невыносимой. А может, Сьюзен стала невыносимой, трудно сказать. Больше всего они ссорились из-за ванны. В то время она принимала ванну два-три раза в день. Это было единственное место, где ершистый подросток не чувствовал себя озябшим.

«Арчи Шеридан», — вспомнила Сьюзен и улыбнулась. Когда зазвонил телефон, ей захотелось в глубине души, чтобы в трубке раздался его голос, и сейчас она призналась себе в этом. Ну и что такого, если, действительно, он ей идеально подходит? И главное, одинок. И тем не менее, совершенно не доступен. Вот дерьмо! Просто по жизни не везет. Во всяком случае, Уорд не строила иллюзий и хорошо знала, что ее романтический поезд ушел, еще в четырнадцать лет. А хорошо знать самое себя — это кое-что да значит, верно?

Она посидела в ванне еще минут десять, потом вылезла и принялась собирать маленькие стеклянные осколки, разлетевшиеся по полу. Сьюзен продолжала пребывать в такой глубокой задумчивости, что не заметила острого осколка и до крови уколола палец. Схватила одну из белых махровых салфеток Великого писателя и обмотала вокруг ранки. Дожидаясь, пока перестанет течь кровь, позвонила Шеридану отметиться и узнать, появилось ли что-нибудь новенькое в расследовании. Он не предложил встретиться. К концу разговора белая салфетка насквозь пропиталась кровью — еще одна испорченная вещь.

Перед домом, где когда-то жила Греттен, зацвели сливы. Вот ведь как бывает — еще вчера деревья стояли голые, мертвые, будто обгоревшие на костре, который кто-то запалил на дворе, а сегодня уже оделись в пышные бледно-розовые наряды, вызывающие в своем великолепии.

— Ну что, так и будем сидеть? — спросил водитель такси.

Арчи убрал в карман сотовый телефон и мельком взглянул на таксиста.

— Посидим немного.

Солнце пригревало сквозь окошко машины, и Шеридан прислонился головой к стеклу, с наслаждением ощущая, как припекает кожу на щеке. Архитектура дома смутно напоминала стиль, характерный для Джорджии, — этакий бледно-желтый особняк плантатора, только построен в пропорции, уменьшенной примерно на одну треть. На окнах высокие белые ставни. От уличного тротуара начинается кирпичная дорожка и ведет к лестнице, которая тянется к дому вверх по склону холма. Красивый дом. Шеридану он всегда нравился.

Само собой, принадлежал он не Греттен. Лоуэлл не соврала Шеридану, сказав, что арендовала его на одну осень у хозяев, уехавших всей семьей на сезонный отдых в Италию. Как и дом в Грешаме, она сняла его через Интернет на подставное лицо.

— Ты что, за бабой сечешь? — спросил таксист, глядя на Шеридана в зеркальце заднего обзора.

— Нет, я коп, — ответил детектив.

Таксист хмыкнул с таким выражением, будто не видел особой разницы между этими двумя занятиями.

Арчи вместе с Генри провел утро, перелопачивая добровольные сигналы граждан в виде бумажной горы из тысяч писем, записей звонков на номер горячей линии и даже почтовых открыток. Работа малопродуктивная, и Шеридан мог бы поручить ее кому-нибудь из подчиненных, но для него она представляла хоть какой-то практический интерес. Кроме того, существовала вероятность, пусть даже ничтожная, что где-то в этом бумажном стоге сена отыщется иголочка полезной информации.