Он посмотрел на электронные часы, подсчитал в уме — начало десятого вечера. Греттен, наверное, уже в своей камере. Отбой ровно в десять, и последний час перед тем, как выключат свет, Лоуэлл обычно посвящает чтению. Арчи знал, какие книги она читает, поскольку каждый месяц ему передают выписку из ее абонементной карточки в тюремной библиотеке. Научные труды по психоаналитике, начиная с Фрейда и заканчивая учебниками и популярным чтивом в мягких обложках. Заумные современные литературные произведения — из тех, которым присуждают всякие премии и которые люди прочитывают главным образом для того, чтобы похвастаться этим в разговоре на званом ужине.

Еще Греттен брала в библиотеке документальные детективы. «А почему бы и нет?» — подумал сыщик. Для нее это профессиональная литература. В выписке за прошлый месяц значилась «Последняя жертва». Арчи не стал сообщать об этом Генри Соболу. Вряд ли тот благожелательно отнесется к тому, что Греттен смакует низкопробное бульварное чтиво, основанное на документальной хронике похищения Шеридана, иллюстрированное откровенными фотоснимками трупов, ее самой, Арчи, Генри и всех остальных участников расследования дела «убийственной красотки».

Он наверняка прикажет забрать у Греттен книгу и вообще изъять ее из библиотеки. Или даже осуществит свою угрозу запретить Шеридану видеться с Лоуэлл. Добиться этого ему будет легко, достаточно поговорить по душам с мэром Андерсоном. Арчи стоило больших усилий убедить обоих, что его визиты в тюрьму обусловлены исключительно интересами дела. Они уступили только благодаря его настойчивости и собственному чувству вины за то, что ему довелось пережить. Но детектив понимал, что любая мелочь вроде этой книги может заставить их изменить свое решение.

Он рассматривал фотографии трупов убитых девочек на операционных столах в морге — синюшная кожа, зияющие внутренностями полости; багровые полосы на горле, оставленные удавками. Одно совершенно очевидно, пришел к выводу Арчи: преступник не держал девочек в плену, а убивал сразу. Ну что ж, существуют способы умереть пострашнее, чем удушение.

К скачущей маленькой девочке в верхней квартире подошел кто-то из взрослых и поднял на руки — Шеридан слышал, как она восторженно визжит и заливается смехом.

Глава 27

Сегодня, когда Греттен опять принесла таблетки и сняла с его рта пластырь, Арчи успевает произнести:

— Я сам их проглочу.

Похитительница откладывает воронку на поддон. Пленник открывает рот и высовывает язык, как послушный пациент. Лоуэлл кладет на язык таблетку и подносит к его запекшимся губам стакан с водой. За все это время она впервые дает ему пить, и детектив с благодарностью ощущает свежесть воды во рту и горле. Греттен заглядывает ему под язык, убеждаясь, что таблетка проглочена. Они повторяют ту же процедуру еще четыре раза.

— Сколько времени я здесь? — спрашивает Арчи после завершения «приема лекарств».

— Не важно.

Слышно жужжание. Поначалу ему кажется, что шумит у него в голове, но потом вспоминает — такой звук издают мухи. Труп на полу продолжает разлагаться. На минуту Шеридан опять становится копом и спрашивает Греттен:

— А где тот, второй, который затаскивал меня в машину? Тоже убила?

Лоуэлл изумленно поднимает брови.

— Милый, ты бредишь, как буйнопомешанный!

— Он был тут, — произносит Арчи сквозь туман, застилающий разум. — Я помню.

— Здесь только мы двое! — раздраженно выговаривает Греттен.

Но пленник не собирается умолкать. Надо выудить из нее как можно больше информации. Он окидывает взглядом глухие стены, выложенные белым больничным кафелем, медицинское оборудование.

— Где мы?

Греттен пропускает вопрос мимо ушей.

— Ты подумал над моей просьбой?

— Какой просьбой? — Арчи понятия не имеет, о чем речь.

— Выбрать, что мы пошлем им. — В ее голосе опять сквозит раздражение. — Они же беспокоятся о тебе, милый! — Психопатка легонько проводит пальцами по его руке от плеча до запястья, притянутого к кровати кожаным ремнем с мягкой подбивкой. — Ты ведь наверняка правша, не так ли?

Шеридан должен соображать быстро, пока таблетки не начали дурманить рассудок.

— Это еще зачем? Не припомню, чтобы ты когда-нибудь разрезала свои жертвы на сувениры. — Тут его осеняет. Всех остальных она убивала в течение трех суток со дня похищения. — Значит, прошло четыре дня. — Детектив произнес это вслух. — Все думают, меня уже нет в живых. А ты хочешь, чтобы они убедились в обратном.

— Разрешаю тебе самому сделать выбор. Но только прямо сейчас!

В душе Шеридана зарождается паника, но усилием воли он внушает себе, что не должен принимать ее условия. Иначе станет соучастником этого психоза.

— Не буду.

— Я вырезала десятки селезенок, — шепчет Греттен. — Но все post mortem.[6] Как думаешь, ты сможешь лежать спокойно?

Как детектив ни сопротивляется воздействию наркотика, ему все труднее управлять своими мыслями.

— Греттен, не делай этого.