Читаем Сердце мглы полностью

На святилище лежали два базальтовых шара – в центральной ячейке и в малой квадратной ячейке по соседству. Башенки пустовали. Покачалов предположил, что тут зашифровано конкретное число. Тройка или шестёрка. Не мог определить точное число до тех пор, пока не вспомнил, что, в отличие от Старого Света, где использовалась десятичная система – по количеству пальцев на руках, – в Новом Свете использовалась двенадцатеричная, то есть счёт дюжинами – по количеству суставов. Индейцы не зажимали пальцы, а большим пальцем прикасались к внутренней стороне фаланг четырёх других пальцев. По три фаланги на палец превращались в дюжину. Покачалов на память восстановил схему полноценного числительного камня. В Перу их применяли не везде из-за сложностей при подсчёте больших чисел, они почти не видоизменялись, и особого разнообразия в распределении ячеек не было. Далее Никита без особых затруднений разобрался и с ущербным макетом – кубом святилища: определил, что большая центральная ячейка равнялась тройке, а малая квадратная – единице.

Получилась четвёрка. Покачалов решил, что она намекает на число истуканов, символически отображает некие четыре принципа или образа, важные для Города Солнца, воплощённые в четырёх Инти-Виракочах-Ямараджах и не способные указать точное направление пути. Допускал, что святилище может обозначать и конкретного истукана, но цифра была слишком неопределённой: четвёртый слева или справа? В итоге Покачалов оставил подсчёты при себе, а вслух объявил, что святилище к общей головоломке отношения не имеет.

Странно, что Артуро при всех его познаниях о доколумбовой истории Нового Света не разглядел в святилище макет числительного камня, ведь именно эти познания он, напрашиваясь в экспедицию, называл своим чуть ли не главным преимуществом перед остальными членами группы. Но Артуро свою роль сыграл. Когда они с Сальниковым отмели трёх истуканов как пройденные шустовские вехи, Покачалов вновь вернулся к святилищу. Головоломка соляриев решалась просто. Сердце мглы указывало на запад. Там, в отдалении, вставал заросший джунглями горный хребет. Особо выделялись семь покатых вершин. Покачалов рассудил, что полученная им четвёрка ведёт прямиком к средней вершине. Она была четвёртой слева, она же была четвёртой справа. Как ни посмотри, не ошибёшься.

Артуро поддержал гипотезу Никиты. Выглядел подавленным и растерянным. Неудивительно. Мог бы и сам догадаться – возможно, в благодарность Скоробогатов выбрал бы наказание помягче. Узнав о восставшем из мёртвых Максиме, Аркадий Иванович распорядился отправить Рауля на корм кайманам. Артуро лишился помощника исключительно по своей вине.

Шахбан казнил Рауля вчера вечером. Верное решение. Сам Артуро ещё пригодится в экспедиции. Егоров давно подметил его неуместную близость с Раулем. Два испанца перешёптывались, исчезали из лагеря, обменивались молчаливыми взглядами. Что бы они там ни замышляли, это уже не имело значения. Главное, Артуро удалось приструнить. Он с бóльшей ответственностью отнесётся к новым поручениям и не будет заявлять о смерти Шустова-младшего, когда тот жив, ставит ловушки, поджигает палатки и помогает пленникам сбежать.

Не сказать, что четвёртая вершина – предельно точный ориентир, да и Покачалов мог ошибиться с числительным камнем, однако теперь ничто не мешало экспедиции выдвинуться в путь. Одна конкретная вершина лучше, чем необозримый хребет и разливы джунглей перед ним. Выход был намечен на сегодняшнее утро. Егоров не ждал ни позднего завтрака, ни возможности проветрить измученное потницей тело. Надо сказать спасибо Максиму. Агуаруна поймали его и других беглецов вчера в третьем часу после полудня. Поймали и привели в лагерь. Лишь судьба Екатерины Васильевны оставалась неизвестной. Её следов индейцы не нашли, что, впрочем, не огорчило Илью Абрамовича. Егоров понимал, что бывшая жена Шустова не продержится в джунглях дольше двух-трёх дней, а значит, сама себя накажет смертью от истощения или в зубах ягуара. Тем временем выход экспедиции перенесли на полдень, а с утра решено было устроить показательный суд над беглецами.

Для суда Егоров выбрал расчищенную от деревянистых зарослей поляну – ту самую, на окраине которой стоял куб святилища. Пришёл сюда на рассвете и с удивлением обнаружил, что поляна покрыта волнистым лазоревым полотном. Ночью здесь обосновались бабочки. Опасаясь спугнуть их, Илья Абрамович запретил сопровождавшим его метисам шевелиться. Хотел насладиться необычным зрелищем. Бабочки в джунглях прекрасные. Большие, переливчатые. Среди них редко встречались пёстрые, чаще попадались исполненные в одном цвете – синем, бежевом, жёлтом. Это позволяло им оседать однотонным ковром, драпируя самую невзрачную гниль лесной подстилки. Больше других Егорову нравились бабочки с прозрачными крыльями. Словно и не крылья вовсе, а тончайшие осколки слюды, вставленные в бархатистую оправу.