Читаем Сердце фейри полностью

Она протянула руку.

— Тише, маленький господин. Я тебя не обижу.

Он зарычал снова, но сомкнул губы. Его черты изменились. Его нос опустился, зрачки стали щелками, на щеках выросли усы.

— Ты можешь управлять этим? — спросила она. — Нужно выбрать облик, чтобы я смогла исцелить твою руку.

Он отвернулся от нее, подвинулся к другому краю стола.

Времени было мало. Кровь была на нем, на столе. Красная, как у нее. Как у человека.

Она бросилась и сжала рукой его лодыжку. Другие фейри зашипели на нее, напоминая Сорче, как опасна ситуация. Она им нравилась, но они не доверяли ей. Это был единственный ребенок на острове. Они не потерпят ошибки.

— Тише, — прошептала она. — Покажи руку. Я помогу.

Мальчик смотрел на нее с недоверием. Она его понимала. Сорча не успела завоевать его доверие.

— Знаю, я чужая, — выдохнула она, воркуя. — Бояться — правильно. Тебе лучше опасаться тех, кого не знаешь. Но я уберу боль, если позволишь.

Он подвинулся к ней. Немного, но все же.

Сорча выдохнула с облегчением.

— Да, иди ко мне. Какой храбрый мальчик! Чтобы сломать руку вот так, нужно было совершать геройский поступок.

— Нет, — буркнул он. — Я лез на дерево.

— О, это поступок героя! Многие герои лезли на дерево. Знаешь про них?

Пука покачал головой и подвинулся к ней. Она осторожно усадила его, чтобы его ноги свисали с края стола. Он убрал ладонь со сломанной руки, белое торчало среди крови.

— Очень болит, — проскулил он.

— Да, да. Но я помогу. Пока я буду работать, я расскажу тебе историю, — она махнула у плеча, и Пикси склонилась к ней. — Тысячелистник, побольше ткани и жидкую смелость. Тела фейри чем-то отличаются?

— Вроде бы нет. Он выживет?

— Конечно, — Сорча отклонилась в шоке. — Я же здесь.

Вздох толпы потряс Сорчу. Почему они думали, что мальчик умрет? Он мог лишиться руки, но умереть? Крови вытекло не так много, она могла все исправить.

Она замешкалась и спросила:

— Что вы делали раньше?

— Ну, — Пикси взглянула на мальчика и понизила голос. — Обычно оставляли, надеясь, что заживет само. Такая рана начинала гнить. Мы старались помочь компрессами с медом, но чаще всего теряли их.

— Больше не переживайте. Я здесь.

Сорче не стоило так говорить, но она сказала. Им нужна была ее сила, ее смелость, ее понимание. Им не нужно было знать, что она хотела уйти как можно скорее. Или что она вообще уходит.

Она повернулась к мальчику, изобразив улыбку.

— Ты слышал историю о Маке?

— Да, — шмыгнул он. Две большие слезы скатились с его лица на штаны в крови.

— Ты слышал, как она прокляла род Ульстер?

— Нет.

— Хорошо. Слушай только мой голос, хорошо? Будет больно, но нужно слушать историю и не думать о боли.

Они долго ждали, а потом пошли к ней. Мышцы обвили кость в новом положении и не хотели отпускать ее.

К счастью, перелом был чистым. Она была нежной с костью и краями плоти.

Сорча осмотрела рану и решила, что нужно растянуть мышцы, чтобы они отпустили кость на место. В теории, это было просто. Для нее.

Она переживала за мальчика.

Она старалась помочь. Все время она рассказывала о Маке. Как она вышла за смертного, понесла его ребенка. Как глупый мужчина рассказал о жене королю, который устроил гонки. Когда она победила его и лежала при смерти на финише, она прокляла девять поколений его семьи на боль при родах.

Хоть боль была жуткой, он слушал. Мальчик повторял историю, пока она разминала мышцы. Он задавал вопросы, пока она с хрустом вправляла кость на место. Он глотал слезы, пока она прикладывала к ране тысячелистник и перевязывала ее.

Они были в крови и устали, когда она закончила. Она завязала ткань и кивнула.

— Вот так. Ты был смелым, так что ты — маленький герой, юный Пука. Это честь для меня.

Он шмыгнул, но выпрямил спину.

— Больно не было, мэм.

Она на импульсе склонилась и обвила рукой его плечи.

— У меня еще не было пациента лучше, милый. Попроси маму уложить тебя в постель с банкой меда.

— Мне так много нельзя!

— В этом случае ты заслужил.

Его мама шагнула вперед, высокая женщина, худая, как береза. Сорча пропустила ее и посмотрела в глаза.

Морок женщины пропал. Взрослая Пука отличалась от сына. Она была смесью всех млекопитающих. Темная и светлая шерсть слились, и она напоминала лоскутное одеяло. Ее длинный нос и лицо смутно походили на лошадь.

— Спасибо, — сказала она низким голосом. — Не знаю, как отблагодарить.

— Если дойдет до этого, ответьте мне тем же.

— Вам всегда рады в моем доме.

Сорча кивнула. Она дождалась, пока кухня опустеет, и прижалась к столу. От усталости было сложно даже дышать, легкие с трудом раздувались. Ладони болели.

Она вытянула их и разминала пальцы.

— Ты — молодец, — сказала Пикси.

— Мне нужно проверять его каждую неделю хотя бы месяц. Рана еще может загноиться.

— Уверена, его мама оценит это.

Кусок хлеба с полоской мяса появился рядом с Сорчей. Она испуганно подняла голову.

— Спасибо, — она протянула руки. — Может, сначала чашу воды?

— Идем со мной.

Сорча встала на дрожащих ногах и пошла за Пикси в сад. Циана не было на посту, и она была этому рада. Споры с гномом сейчас были ей не по силам.