Читаем Сердца четырёх полностью

Человек он по натуре не сентиментальный и безусловно ненормальный. У всех убийц имеются неполадки такого рода. Однако этот надлом не помешал ему сообразить, что убийца получает гораздо больше шансов уйти безнаказанным, если в преступлении не прослеживается мотив. Обычно в случаях убийства из-за наследства первым убивают самого богатого, затем последовательно устраняют наследников, состояние переходит от одного к другому, пока, за неимением других законных претендентов, не попадает к преступнику. А ему очень скоро с прискорбием сообщают, что мотивация слишком очевидна. Подобных дел описано множество.

Для Лью это все ясно и — неинтересно. А вот если убрать Блит Стюарт, пока ее отец еще жив, — ого! Вот это будет для полиции загадка неразрешимая. Первоначально он хотел подставить Джека Ройла, чтобы полиция не ломала голову. Но, даже убив Джека и разрушив западню собственной конструкции, он все равно чувствовал себя в безопасности: Толланд-то Стюарт еще жив! Потом он планирует убить Бонни и опять в качестве мотива подкидывает нам вражду двух семейств — ради этого и было ребячество с картами. Так что, пока Толланд Стюарт продолжал бы жить, ни у кого никаких подозрений, что он и есть главная цель преступника, а дочь и внучка — просто этапы на пути.

— О, дедушка! — вскрикнула Бонни, подбежала к постели и села рядом.

Тот в изнеможении лежал в подушках.

— Значит, он хотел меня убить? — прошамкал старик.

— Думаю, нет, мистер Стюарт. Думаю, даже знаю, что Лью предоставил это матушке-природе. Вы человек старый... Но об этом чуть позже.

Итак, мотив мы прояснили, перейдем ко второму элементу — возможности. Как ему удалось организовать убийство Блит и Джона? Вопрос сложный, и пришлось пораскинуть мозгами.

— Действительно, Эллери, — неожиданно произнес Алан Кларк, стоявший рядом с Виксом и Батчером. — Тогда на аэродроме Лью был вместе с нами, помнишь, Эллери?

— Ты прав, Алан, Лью не мог захватить самолет. А поскольку я установил, что угонщик не причастен к убийству, то по методу строгого исключения отравителем может быть только Лью. Ну а кто угонщик? Во всяком случае не Баском.

— С чего ты взял, что он не может быть соучастником? — вскинулся инспектор Глюк. — Я бы его не исключал.

— Нет, инспектор, — возразил Эллери, — я знаю, что это не так. Паула Перис дала мне важнейшую информацию, и это был первый из двух ключей, которые я получил благодаря ей.

— Эта бабенка Перис? Это что же — и она тоже замешана?

— Упаси боже! Пауле слили информацию об угоне еще до того, как это случилось, причем звонили ей с аэродрома, вам Паула не сказала, зато сказала мне. Кто же мог знать о похищении и сообщить о нем Пауле? Только тот, кто планировал похищение или был вовлечён в дело. Самое интересное, что он не делал секрета из своей личности. Паула этого человека знает, но по этическим соображениям имя его не разглашала.

— Вот паршивка! — осерчал Глюк. — Ну, теперь-то я ее прижму! Сокрытие свидетельств!

— Нет-нет, Глюк, вот этого не надо, — остановил его Эллери. — Ее еще следует поблагодарить. Если бы не она, это преступление вообще не было бы раскрыто. А теперь я вот что скажу. Предположим, угонщик действовал заодно с Баскомом: стал бы он звонить корреспонденту газеты, да еще до того, как преступление совершилось? Абсурд! А если он и был преступник — он, а не Лью, — зачем же ему открываться перед ней, отдавать себя в ее руки?

В высшей степени невероятно. Нет, на самом деле этот звонок от своего имени свидетельствует, что он не имел ни малейшего представления о том, что готовится убийство, и исключает его как отравителя или сообщника. И даже, если на то пошло, как похитителя.

— Чем дальше в лес... — пробурчал Глюк. — Ну-ка, повтори еще раз.

— К этому мы вернемся чуть позже, — улыбнулся Эллери. — Дай мне закончить про Баскома. Я был удовлетворен, поняв, что пилот не причастен к убийству. То есть яд в напитки подсыпал не он. Если не он, то кто? Кто имел возможность? С коктейлями все было в порядке, когда их пили перед отлетом. Пили многие, но ни с кем ничего не случилось. Это значит, что морфин и аллюрат натрия подсыпали после того, как их разливали в последний раз. Когда точно? Не в самолете, поскольку Джона, Блит и угонщика мы исключаем как убийц, а только они трое и поднимались в самолет между последним бокалом и отлетом. Значит, напитки были отравлены после того, как их в последний раз разлили по стаканам, но до того, как корзину с бутылками унесли в самолет. Но с того момента, как бутыли убрали в корзину, и до того, как ее унесли, я сам сидел на ней и поднимался только для того, чтобы передать ее пилоту для погрузки.

Как вы видите, — журчал Эллери, — методом чистого исключения я подошел к единственно возможному моменту, когда в напитки был подмешан яд, и к единственной личности. Кто предложил выпить на дорожку? Лью Баском. Кто разливал выпивку? Лью Баском. Кто немедленно после этого поставил бутылки в корзину? Лью Баском. Следовательно, и яд положить мог только он, Лью Баском. Скорее всего, когда завинчивал пробки.

Инспектор Глюк крякнул и скривил физиономию.