Читаем Сердца четырёх полностью

В воскресенье в полдень все парковки у аэропорта Гриффит-Парк были забиты. В час дня на дороге образовалась огромная пробка. Сотня полицейских, ругаясь и истекая потом, безуспешно пыталась с ней бороться. В час пятнадцать все машины останавливали уже на пересечении Лос-Фелиз с бульваром Гриффит-Парк и пускали в объезд. В час тридцать стало ясно, что ни одного владельца транспортных средств штата Калифорния не миновала эта эпидемия: все явились посмотреть на свадьбу Тая и Бонни.

Красный с золотом самолет Тая стоял на летном поле. Свободного пространства вокруг него было гораздо больше, чем неделю назад. Однако оттесненная за канаты толпа грозила снести полицейское ограждение. Когда ярко-синий лимузин Эрминиуса покатил по полю с эскортом мотоциклистов, народ взревел от восторга. Правда, служитель Божий утонул по уши в бобровом воротнике — наверное, схватил сильную простуду, — но блестящие черные бакенбарды были отлично видны всем. Когда же появились молодожены, бледные, но улыбающиеся, от радостных криков толпы в небо взмыла стая насмерть перепуганных голубей.

Заработали кино- и фотокамеры, репортеры срывали голоса, Тая, Бонни и доктора Эрминиуса фотографировали во всех мыслимых ракурсах, приемлемых для семейной газеты. Тем временем их пилот, уже готовый к работе, очень аккуратный, подтянутый, в щегольском летном костюме, получил какую-то непонятную записку и направился к ангару, где неделю назад сидели связанные Тай и Бонни. Войдя, он огляделся и крикнул:

— Кто меня звал?

Эхо, конечно, откликнулось; но ответ еще и материализовался — в виде пухлой бесформенной фигуры В комбинезоне и очках-«консервах». Пришелец держал в руке револьвер. Пилот сказал: «Ух ты-ы!» — и медленно поднял руки. Револьвер повелительно качнулся, пилот зачарованно двинулся вперед и обо что-то споткнулся. Рукоятка револьвера описала короткую красивую дугу, пилот рухнул на пол и больше уже ничем не интересовался. Инспектор Глюк через дыру в брезенте, под которым пролежал почти два часа, следил за действиями преступника и не мог даже пальцем пошевелить: вмешайся он сейчас, и всему плану крышка. Глюк видел, как Эгберт взял пилота за руки, затащил его в угол и стал раздевать. Тут только инспектора осенило, что одеты они были по-разному. В поле зрения Глюка было неподвижное тело бедолаги да пара проворных рук. Через пару минут комбинезон Эгберта упал на лежащего без сознания пилота. Следом полетели шлем и очки. Скоро стал виден и сам Эгберт — в летной форме своей жертвы и абсолютно неузнаваемый в громадных очках. Он подошел к пилоту, присел, связал его, заткнул рот кляпом.

А Глюк все лежал под брезентом и не шевелился. Эгберт подтащил пилота к тому же брезентовому тенту, где замер не дыша инспектор, прошуршал прямо за спиной у полицейского и вышел из ангара. Глюк вылез из своего укрытия, размял затекшие конечности и тихо свистнул. Из металлических шкафчиков явились на свет трое полицейских в штатском. Оставив бесчувственного их заботам, Глюк вышел через боковую дверь, обогнул ангар и ввинтился в толпу. Вскоре он уже стоял почти у самых канатов.

* * *

Пилот деловито занимался погрузкой багажа, и никто на него внимания не обращал. Наконец он забрался в самолет, пропеллер крутанулся и начал с ревом набирать обороты. Выглянув в окно кабины, пилот нетерпеливо махнул рукой.

Его преподобие растерянно вглядывался в толпу; но тут он увидел Глюка, который ему кивал, и облегчен но вздохнул.

— Все в порядке, — сказал он на ухо Таю.

— Что? — стараясь перекричать рокот мотора, заорал Тай.

Доктор Эрминиус многозначительно на него посмотрел. Перехватив этот взгляд, Бонни на секунду закрыла глаза, потом улыбнулась и помахала публике. Тай с довольно угрюмым видом подхватил тоненькую фигурку и под восторженные крики понес ее в самолет. За ними степенно шествовал Эрминиус. Пилот вышел из кабины, плотно закрыл дверь самолета и вернулся на место. Полиция и служащие аэропорта очистили взлетную дорожку. Красный с золотом самолет Тая медленно двинулся, постепенно набирая скорость, побежал по дорожке... вот его хвост поднялся... крылья подхватил воздух... прочная, надежная твердь земли осталась внизу, они были одни в синеве, одни со своей судьбой.

Впоследствии, по воспоминаниям, все получилось очень быстро. Но тогда казалось, что время тянется бесконечно, что оно даже вовсе остановилось, пока самолет делал вираж над аэродромом, а люди внизу превращались в маленькие движущиеся точки. Бонни не отрываясь смотрела в иллюминатор. Тай укрепил у нее на голове микрофон с наушниками, второй передал Эрминиусу, пристроил и себе тоже.