— Бонни, ты так хорошо держалась. Это долго не продлится. Не смей кукситься! Выше голову.

— Да не могу я! Там ужас сколько глаз, и все будут сверлить меня... — И она еще крепче сжала его руку.

— Мисс Стюарт, смотрите на вещи проще, — снисходительно произнес инспектор Глюк. — Вам все равно придется через это пройти. Мы уже прибыли...

— Вот как? — горько усмехнулся Тай. — А мне кажется, мы нигде и не были. Или вернулись чересчур быстро — и ни с чем.

— Вот почему я и подчеркивал, что самое главное — понять, зачем, почему или за что Джона и Блит отравили, — заметил Эллери. — То есть, когда мы проясним мотивацию преступления, это дело будет раскрыто.

Глава 9

ДЕВЯТКА ТРЕФ

В среду, 20-го, только двое были совершенно спокойны во всем городе Лос-Анджелесе с окрестностями, — это Джон Ройл и Блит Стюарт. Три дня форменного сумасшествия. Репортеры, фотографы, артисты, стареющие дамы из журналов о кино, полиция штата и люди инспектора Глюка из отдела по расследованию убийств, продюсеры, режиссеры, работники похоронных бюро, городская администрация, поклонники великой пары — все шумели, двигались, ахали, суетились, превращая в настоящий ад эти дни для Тая и Бонни.

— Неужели они его и мертвого не могут оставить в покое! — глядя на обезумевшую толпу, возмущенно воскликнул Тай.

Он был небрит, глаза воспалены.

— Тай, ваш отец при жизни был известным человеком, — уговаривал его Эллери. — Трудно ожидать, что люди забудут о нем в момент смерти.

— Тем более такой смерти!

— Это не имеет значения.

— Слетелись, как стервятники!

— Убийство всегда выносит на поверхность худшее В людях. Подумайте, каково сейчас бедной Бонни у себя в Глендейле.

— Да. Догадываюсь... женщинам в такой ситуации, конечно, тяжелей, — поморщился Тай. — Знаете, Квин, я должен с ней поговорить. Это ужасно важно.

— Но сейчас вам встретиться вдали от посторонних глаз будет очень трудно, — стараясь не выдать своего удивления, сказал Эллери.

— Устрою как-нибудь.

Они встретились в неприметном маленьком кафе на Мелроуз-стрит, в три часа ночи, чудесным образом ускользнув от любопытных. На Тае были синие очки, а Бонни надела плотную вуалетку, из-под которой виднелись лишь бледные губы и подбородок.

Эллери с Батчером встали на страже возле их кабинки.

— Бонни, прости, что вытащил тебя в такой час. — Тай заговорил быстро и отрывисто. — Но нам надо кое-что обсудить.

— Я тебя слушаю, — ответила Бонни.

Ее загробный голос поразил Тая.

— Бонни, ты больна.

— Со мной все в порядке. — Опять этот плоский, лишенный жизни голос.

— Квин или Батч — хоть бы кто меня предупредил, что ты...

— Нет, я нормально себя чувствую. Просто все в мыслях о... о среде. — Губы у нее задрожали.

— Бонни... — Тай поиграл стаканом с бренди. — Я ведь никогда не просил тебя об одолжении?

— Ты?

— Ты, наверное, сочтешь меня сентиментальным дураком после этих слов, но...

— Это ты-то сентиментальный? — На сей раз Бонни скривила губы.

— То, чего я хочу от тебя... — Тай поставил стакан на столик, — это не для меня. И даже не для моего отца — не только для него. Это столько же и для твоей матери.

Бонни убрала руки со столика.

— Давай по делу. Прошу.

— Надо им устроить двойные похороны, — пробормотал Тай.

Молчание.

— Я же сказал, это не ради отца. Это им обоим нужно. Я думал об этом и так и эдак... Бонни, они любили друг друга. Раньше я и не знал. Мне казалось, что там что-то другое. Но теперь... Они умерли вместе. Ты что, не понимаешь?

Молчание.

— Они столько лет жили порознь. И уйти из жизни как раз в тот день... Я понимаю, что веду себя как идиот. Но я не могу избавиться от чувства, что мой отец — и твоя мать тоже, да! — они хотели бы, чтобы их похоронили вместе.

Бонни молчала так долго, что Тай подумал, уж не случилось ли с ней чего. Он уж хотел встряхнуть ее, но она все-таки зашевелилась: подняла руки и откинула назад вуалетку. Она смотрела и смотрела на него из глубины больших, обведенных темной тенью глаз, просто смотрела — не говоря ни слова и не меняя выражения лица. Потом поднялась и спокойно сказала:

— Хорошо, Тай.

— Спасибо!

— Это я ради мамы.

И все. После этого они разъехались по домам: Тай на машине Эллери в Беверли-Хиллз, а Бонни в лимузине Жака Батчера — к себе в Глендейл.

* * *

Затем коронер разрешил забрать тела; Джона Ройла и Блит Стюарт набальзамировали, уложили в шикарные гробы красного дерева с бронзой и золотыми ручками по восемнадцать карат, декорированные внутри японским шелком ручного ткачества по цене пятьдесят долларов за ярд и пухом черных лебедей, и выставили на всеобщее обозрение в великолепном траурном зале на бульваре Сансет.