— Внимание! — проговорила Скорокова.

Она смотрела в сторону терминала, откуда к ним двигалась целая процессия. Впереди Гуляева Таисия Дмитриевна, за ней Семен и еще несколько человек. Женщина смотрела на Родиона невидяще, сквозь слезы. Она хотела знать, что произошло с ее мужем. И надеялась на чудовищную ошибку, исправив которую можно вернуть и мужа, и прежнюю жизнь.

Но Игнат Семенович не поднимался, не шел встречать и тем более успокаивать жену. Сначала Таисия Дмитриевна открыла лицо Павлику, вздохнула в предчувствии облегчения, но Семен ей что-то сказал, и женщина направилась к другому трупу. Останавливать ее Фомин не стал. Труп осмотрен, а следы уже и без нее затоптаны и смыты дождем.

Но Таисия Дмитриевна, проходя мимо, толкнула Фомина в грудь, как будто он собирался ее остановить. Или она наказывала его так за бездействие. Как он мог допустить такое безобразие?

— Ой, что же это такое?… — простонала над телом мужа женщина.

Семен подошел к матери, присел рядом, взяв ее за руку. И люди подошли, которых Родион не знал. Видимо, знакомые или родственники покойного.

Майя остановилась, даже до первого покойника не дошла. Родион сам направился к ней.

— Ужас! — только и сказала она.

— Ты знала, что Гуляев собирается на охоту? — спросил Фомин.

— Ну, конечно. Он машину у нас… у меня оставил. А потом Семен подъехал. Остановить, сказал, отца надо…

— А собака была?

— Собака?

— Охотничья.

— Да я поняла. Эстонка ее зовут. Эстонская гончая.

— Была собака?

— В том-то и дело, что не было. Игнат Семенович нарочно ее дома оставил…

— Думаешь, он собирался?… — Фомин кивком показал на труп Павлика.

— Семен за ним пошел, остановить хотел, — кивнула Майя.

— Почему не остановил?

— У реки его искал, с обрыва свалился, промок весь, домой вернулся. Ну, ко мне…

— Может, видел кого-то здесь? — Фомин посмотрел на Майю и повел рукой в сторону ее дома. — Не отца, может быть, кого-то другого.

— Не знаю.

Семен держал за руку мать, которая находилась в предобморочном состоянии. Родион не стал ее трогать. Спросив Скорокову, как найти охранника, он отправился к терминалу.

Машу он оставил с живыми и мертвыми, а Майя увязалась за ним.

Глава 7

Охранник у ворот интересовал постольку-поскольку. Он, может, и видел что-то, но прежде всего Родион хотел поговорить с его сменщиком, с неким Федором Гончаровым. Парень должен был находиться в сторожке, но Фомин нашел его возле дома, где жили рабочие. Он стоял возле «Хавейла», разговаривал с Пыжовым. Там же Незгирев, Мысак, вся компания в сборе. Возможно, спутники Пыжова что-то знали, даже видели, но Родион пока не делал на них ставку, если они что-то и видели, но наверняка будут покрывать Пыжова.

Илья запанибратски хлопнул Гончарова по плечу, сел в машину — за руль, Незгирев и Мысак присоединились к нему. Фомин смотрел на машину, но держал в поле зрения и Гончарова: вдруг улизнет.

Проезжая мимо Фомина, Пыжов остановился, опустил стекло, плотоядным взглядом облизнул Майю, сально улыбнулся.

— Красивая!

Фомин предупреждающе качнул головой. Он ведь и разозлиться мог, и дров наломать.

— Твоя?

— Береги нос, Варвара.

— И жена у тебя, говорят, супер! — не унимался Пыжов.

— Я обязательно тебе все объясню. Но потом.

На допросе Родион ему объяснит — как не нужно себя вести. А допрос будет, он почему-то в этом не сомневался.

— Да ладно тебе, я же без всяких яких, — Пыжов подмигнул Родиону.

А может, он сощурил глаз от фотовспышки. Это Фомин щелкнул его на смартфон.

— Зачем? — нахмурился Пыжов.

— В фоторедактор. И в рамку с решеткой.

— Очень смешно!

Пыжов скривился, поднял стекло и сорвал машину с места.

— Это его Игнат Семенович прикладом ударил? — спросила Майя, чуть ли не прижимаясь к Родиону.

— Голову повредил.

— Надо было убить.

— Знаешь его?

— Семен знает. Договариваться с Игнатом Семеновичем приезжали… Твари!

Родион дождался, когда «Хавейл» исчезнет из вида, и направился к Гончарову. Широконосый, с раздвоенным подбородком парень нервно курил, наблюдая за ним.

— Вы Гончаров? — спросил Фомин, останавливаясь.

— Ну.

— Майор полиции Фомин.

— Да слышал…

— Моя помощница с вами разговаривала.

— И что?

— Вы на посту стояли, когда все произошло.

— Ну, стоял.

— Павлик и Пыжов стояли у реки, к ним подошел Гуляев, направил на них ружье, стрелять не стал, он побежал, они за ним, — скороговоркой сказал Родион. — Вы это видели?

— Да… От шлагбаума пришлось отойти, интересно было, что там происходит.

Фомин кивнул. От шлагбаума до места, откуда открывался вид на реку, нужно было пройти метров двадцать, не так уж и много.

— А собаку вы где видели?

— Какую собаку? — Парень вытянулся в лице с таким видом, как будто у него в голове что-то щелкнуло, как будто блокиратор сработал.

— Вы моей помощнице про собаку говорили?

— Не было никакой собаки.

— Значит, это человек бежал.

— Куда бежал?

— От места преступления к дороге.

— Никто никуда не бежал.

— Не видел ничего?

— Ну, как этот, Гуляев который, убегал, видел. И все, больше ничего.

— Про это ничего Пыжову говорил?

— Какому Пыжову?

— Понятно.