Фомин смотрел на Майю, которая тоже, хотя и не так быстро, приближалась к месту убийства. Ее-то каким ветром сюда занесло?

— Разберемся! Накажем!

— Почему вы его не арестуете?

— Эй, парень, твой отец сам застрелился! — мотнул головой Пыжов. — Человека убил, а потом сам.

— Врет он все!

— Сейчас подъедет группа, сейчас прибудет следователь!..

— А ведь я знал, что так и случится! — не унимался Гуляев.

Майя остановилась метрах в десяти от покойного Павлика. Родион поощрительно кивнул, глядя на нее. Все правильно, не надо ей подходить близко. А еще лучше, следует отправиться домой.

— Что ты знал?

— Что так и будет!

— Как ты это мог знать!..

— Да так и мог знать! — засмеялся Пыжов. — Отец его убивать нас шел! У него же на медведя пуля!.. Откуда здесь медведи?… Утки, зайцы, но не медведи!..

Фомин кивнул, соглашаясь с ним. Жаканами Гуляев стрелял, значит, знал, на что шел. Или надеялся застать у терминала своих обидчиков.

— Отец говорил тебе, куда собирался идти?

— На охоту собирался идти!

— На зверя?

— Отпусти меня! — заорал Гуляев. И даже затопал ногами, пытаясь вырваться. — Отпусти!..

— Я тебя сейчас отпущу! — негромко, но на самое ухо сказал Фомин. — И ты затопчешь следы преступника! Ты же хочешь знать, кто убил твоего отца?

Гуляев перестал дергаться, опустил голову и заплакал. Майя подошла к нему, похлопала по плечу и вопросительно посмотрела на Фомина. Она хотела знать, почему погиб ее бывший тесть и кто виновен в его смерти. И она могла бы получить близкий к истине ответ. Но Родион промолчал. Красивая она девушка, даже более чем, но тайна следствия распространяется и на нее.

Глава 6

Подъехавшую группу возглавлял полицейский следователь, средних лет мужчина с тяжелыми бульдожьими щеками и пивным брюхом. Капитан юстиции Яцкин обладал весьма солидным опытом работы, но не располагал достаточными полномочиями, для того чтобы вести столь сложное дело, как убийство, причем двойное. Убийствами занимался следственный комитет, а его управление в соседнем районе. В станице Верховерской находился только один представитель следственного комитета, но о Варшавине Фомин мог думать только с иронией. И беспокойством. Пока Родион в работе, Варшавин мог окучивать его жену. Не успокоится эта сволочь, пока не добьется своего. А помешать Фомин ему не мог, во всяком случае сейчас.

И тем не менее Яцкин взялся за дело. Пока следователь описывал труп и общался с Пыжовым, Родион обошел весь берег, особенно его интересовали камыши, куда Пыжов мог забросить свою перчатку. И ведь не подвело его чутье, нашел он перчатку, только вот она ничуть не помогла ему продвинуться в расследовании. Перчатка как перчатка, ну, грязная, но следов крови на ней не видно, возможно, экспертиза обнаружит на ней микрочастицы пороховых газов или оружейной смазки, если Пыжов вырывал из рук Гуляева его двустволку. Но на этот факт найдется оправдание — Пыжов хватался за ружейные стволы, пытаясь удержать Гуляева от самоубийства. Наверняка он изложил Якимову отредактированную версию, в которую вполне вписывалась и выброшенная перчатка. Разве после пропущенного удара по голове у него не могло случиться затмение? Взял да выбросил надоевшую вдруг перчатку, просто забыл об этом. И следствие с удовольствием примет эту версию, чтобы не разрушать выгодную всем иллюзию. Действительно, зачем искать убийцу, вешать на себя «глухаря», если проще всего согласиться с предложенной версией? Сначала Гуляев убил Павлика, а затем и себя. Виновный установлен, все, дело можно закрывать. И всем хорошо.

Найденная перчатка подтверждала только то, что Пыжов нагло врал. Перчатку он выбросил, чтобы оправдать свое возвращение к месту преступления.

Яцкин стоял у трупа Гуляева, уже накрытого специальной пленкой. Снег с дождем закончился, но трава мокрая, тропинка скользкая, в ботинках у Родиона хлюпало. Да и Яцкин, судя по всему, мечтал поскорее убраться отсюда. А эксперты уже и вовсе закончили свою работу. Даже Пыжов ушел, а причина у него для того, чтобы уйти, вполне уважительная. Он же пострадавший, ему нужна медицинская помощь.

— Где вы ходите, товарищ майор? — недовольно спросил Яцкин.

— А вы что, уже уезжаете? — подозрительно глянул на следователя Фомин.

Спецтранспорт еще не подъехал, возможно, его ждут не раньше вечера. Патрульно-постовая служба даже не привлекалась, следственно-оперативная группа уже смотала удочки, сегодня воскресенье, все хотят домой. Но у мертвых тел кто-то должен остаться. И, похоже, Яцкин знал, кто этот счастливчик.

— А что здесь торчать? Все ясно! — Следователь обвел рукой место, где происходили события.

— Что ясно?

— Преступник убил жертву и застрелился сам. Все сходится.

— Что сходится? Месторасположение трупа, ружья?

— Сходится, — кивнул, принимая подсказку, Яцкин. — Месторасположение тел сходится…

— Не мог Гуляев застрелиться сразу, — качнул головой Родион.

— Не мог, — усмехнулся следователь. — Но застрелился.

— И Павлика застрелить не мог.

— Это еще почему?… Даже сын не отрицает, что его отец ненавидел Павлика. Даже пули взял, а не дробь…