Читаем Серая мышь полностью

— Ничего с вами не случится,— тоном приказа произнес Володя.

— Повторяю: не вздумай идти в поселок, там сразу увидят, что ты чужой, обмануть их будет тебе трудно, это не просто солдаты, а эсэсовские каратели, тебе ясно?

— Ясно,— не очень охотно ответил Володя.

Обойдя поселок и уже собравшись возвращаться в свою боевку, я вдруг засомневался, что Володя послушается меня и, не дождавшись, уйдет в отряд. Да и найдет ли этот мальчик тропинки, где нет постов? Вряд ли, я исходил здесь все пути-дороги, бывая в разных боевках, и меня знают, может, кто из часовых и заметил, как мы шли, но не остановил, подумав, что раз этот хлопчик со мной, значит, он свой. Не знаю, как бы я в конце концов все решил, но в это время из крайней хаты вышла группа польских полицаев, один из них, видимо старший, направился прямо к дому, на крыльце которого висел флаг. Я обмер: если тут польские полицаи, значит каратели готовили акции против украинцев, надо немедленно бросить эту игру в партизанского разведчика, любым путем избавиться от этого мальчишки и немедленно бежать в свою боевку, предупредить Вапнярского, может, он сумеет предотвратить экзекуцию. Вскоре я снова был рядом с Володей; переждав одышку, рассказал ему все, как было, добавив, что ему надо немедленно возвращаться в отряд, а я буду следить, куда они пойдут, а потом сообщу об этом партизанам. Володя некоторое время молчал, затем произнес, несколько конфузясь:

— Приказано в отряд возвратиться вместе.

— Нельзя же так слепо следовать приказу — обстоятельства изменились, теперь нужна инициатива и гибкость,— рассердившись, едва не закричал я.

— Ничего не знаю,— упрямо твердил Володя.— Для меня есть только приказ!

— Ну, пошли.

Не знаю, расслышал ли он угрозу в моем голосе, если и расслышал, то, вероятно, отнес ее за счет того, что я был рассержен на него. Я почти бежал, думая теперь уже не об этом строптивом мальчишке, не отстававшем от меня ни на шаг, а о том, куда сейчас двинут каратели и как помочь тем несчастным людям, над которыми нависла страшная угроза.

Ту полянку, в цветах и солнце, следовало бы обойти,— она далеко просматривалась нашими постами, по ее краю проходила главная лесная дорога, по которой можно было ехать и машиной; но к нашему отряду, да и к советским партизанам так было ближе, и я, одержимый единственной мыслью — быстрее известить своих о готовящейся акции, рискнул пойти по ней. Володя не отставал; мы миновали поляну и, входя в лес, я уже благодарил бога, что нас не обнаружили, пронесло. Но в это время на густо поросшем сосняком взгорке, где у дороги наши обычно устраивали засаду, появился целый рой вооруженных хлопцев. Они стояли и спокойно ждали, пока мы пойдем.

— Тикать надо, бандиты! — схватил меня за руку Володя.

Мы метнулись в чащобу, сзади раздался голос:

— Улас, свои!

Не знаю, услышал ли эти слова Володя, вряд ли, не до того ему было. За нами погнались, крича, чтобы мы остановились. Мы снова выбежали на какую-то травянистую полянку, там было несколько конных, впереди — в своей неизменной шапке Петро Стах. Мы нырнули в кусты, но теперь я уже понял: нам не убежать, и закричал, что мочи:

— Стой!!!

Володя словно споткнулся, замер, не оглядываясь. Я выхватил браунинг, который уже давно переложил в карман, и торопливо, спеша, чтобы Володя не оглянулся, выстрелил в упор, целясь чуть ниже левой лопатки. Володя как-то присел, но все же повернулся, словно хотел посмотреть, кто же все-таки выстрелил в него, но этого он уже не видел — он еще не упал, а глаза его были уже закрыты.

Подъехали конники.

— Кого это ты тут пришил? — со смешком спросил Стах.

— Партизана. На задание вместе ходили. Вел к нам, да в последний момент он сообразил. Вот и пришлось...— что-то в этом роде лепетал я.

— Это ты зря, куда бы он от нас в лесу ушел! — с ворчливым укором сказал Стах и снова со смешком в голосе добавил: — Лишил ты удовольствия Юрка Дзяйла, давненько уже его удавка без дела...

— Гы-гы-гы,— лыбился Юрко.

Я поднял голову; он был пьян, едва держался в седле. И я не пожалел, что выстрелил в Володю,— тяжело себе представить, как издевался бы над ним Юрко.

— Ты вернулся с выполненным заданием или пришлось уйти раньше времени? — спросил Стах.

— Вынужден был уйти преждевременно,— сказал я.— В лагере обо всем доложу. А теперь главное, из-за чего я спешил в лагерь: появился новый отряд карателей, с ними польские полицаи, значит, будет акция против наших сел, надо срочно что-то предпринимать!..

— Нам уже все известно,— спокойно сказал Стах.— Вапнярский приказал не вмешиваться. Это акция в ответ на пущенные под откос советскими партизанами два эшелона. Потому и не следует вмешиваться, это нам не на руку. После акции агитаторы пойдут по селам и объяснят людям, что подлинные убийцы мирных жителей — не немцы, а советские партизаны.

Я молчал. Вспомнил Коваля и его слова. Стах звал ехать с ними в лагерь, кто-то пытался подсадить меня на коня, которого мне уступили по приказу Стаха, но я отказался.

— Дойду пешком,— объяснил я,— Вот закопаю...