Читаем Сэр Гибби полностью

Когда мистер Склейтер только появился в комнате, Гибби вскочил ему навстречу со своей обычной радушной улыбкой и пододвинул ему стул. Но тот отмахнулся от него с видом негодующего безразличия и продолжал свою глупую и гневную речь, о которой не стоило бы и говорить, если бы не дальнейшее поведение Гибби. Подавленный внезапностью разразившейся бури Донал так и не поднялся со своего места и сидел, пасмурно глядя на огонь. Ему было горько, досадно и даже немного стыдно. Обладая поэтической натурой, с лёгкостью подчиняющейся чужим влияниям (и особенно влиянию несправедливого осуждения) теперь, когда этот достойный пастырь бушевал над его головой, Донал уже готов был каяться, как будто действительно совершил все преступления, в которых мистер Склейтер их обвинял. Гибби же стоял и смотрел мистеру Склейтеру прямо в лицо. Сначала он ещё улыбался, но уже в некотором замешательстве и непонимании. Потом улыбка постепенно начала угасать, уступая место озабоченности, а затем жалости, и в конце концов исчезла совсем, оставив вместо себя лишь молчаливый вопрос. Всё это время он не сводил глаз с мистера Склейтера. Мало–помалу выражение его лица становилось всё более и более определённым, и вскоре он уже взирал на священника с бессознательным жалостливым укором вперемешку с сочувственной неловкостью за его слова и поведение. Ему ещё не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. В священном храме Глашгара Гибби ни разу не видел такой низости — ибо любая несправедливость (особенно когда сучки пытаются вытаскивать брёвнами) всегда низменна. Понять и истолковать её он мог, только призвав себе на помощь те печальные познания зла, которые успел накопить в детстве. С тех пор, как он сбежал из притона тётки Кроул, ему приходилось сталкиваться с безрассудным и несправедливым гневом лишь в стычках с лэрдом, Фергюсом Даффом и егерем Ангусом МакФольпом. Ни Роберт, ни Джанет никогда его не ругали. Он всегда приходил и уходил, когда хотел. В их ласковом доме ночь была таким же благословенным временем, как и день. Чего там! — его собственный отец не ругал его даже в те минуты, когда дьявольское зелье полностью притупляло его сознание!

Поскольку мальчики не произнесли ни слова, священник расходился вовсю. Но он не успел ещё добраться до конца своей гневной речи, как сквозь туман и слепоту своей ярости вдруг почувствовал на себе ясный взгляд двух небесно–чистых глаз. Немой пастушонок не отрываясь глядел на него. Этот взгляд пошатнул его неколебимую уверенность в правильности своих действий, задел его за живое, как будто посеяв сомнение в душе. Внутри него шевельнулось странное ощущение, сначала смутное, но потом всё более явное и неприкрытое: мальчик смотрел на него с мягким укором! Как только мистер Склейтер это понял, его ярость вскипела ещё неудержимее, но лишь с тем, чтобы с позором угаснуть. Медленно, но верно этот укоряющий взор делал своё дело: самодовольство и уверенность в собственной правоте (которая, кстати, сильно отличается от праведности) отступили перед чистым взглядом мальчика. Мистер Склейтер почувствовал себя неловко, споткнулся на середине слова и замолчал. Сам того не осознавая, Гибби победил. Из них двоих он оказался лучше и честнее, и мистер Склейтер начал понимать, что ему никогда не удастся взять над своим подопечным полную власть.

Но мирская мудрость ни за что не признает своё поражение, даже когда знает, что оно неизбежно. Если уж идти на попятную, надо повести себя так, как будто к этому его подвигло собственное благородство. После минутного молчания священник снова заговорил, но совсем иначе, тоном человека, которому были принесены надлежащие извинения, чей гнев был умилостивлен и кто, с великодушием Нептуна, мог позволить себе милостиво снизойти до прощения. Так, решил он, будет лучше всего выпутаться из неловкой ситуации.

— Донал Грант, — промолвил он, — Вам лучше немедленно отправиться спать, чтобы завтра же приступить к занятиям. Я зайду за Вами, и мы вместе отправимся к ректору колледжа. Пожалуйста, потрудитесь быть дома. А Вы, сэр Гилберт, возьмите свой головной убор и пойдёмте домой. Когда я уходил, моя жена очень за Вас беспокоилась.

Гибби вытащил из кармана маленький блокнотик, подаренный ему миссис Склейтер, что–то в нём написал и протянул священнику.

«Сэр, — значилось там, — севодня я буду спать здесь. Кравати хватит на двоих. Спокойной ночи».

На секунду мистер Склейтер снова вскипел, но тут же сдержался, подобно пыхтящему вулкану, который выпустил было клуб чёрного дыма, но горячую лаву оставил при себе. Это была его последняя возможность сохранить видимость невозмутимого приличия. Лучше с достоинством отступить, чем с позором убежать прочь, поджав хвост.

— Тогда не забудьте вернуться домой к началу занятий, — сказал он. — И пусть Донал придёт с Вами. Спокойной ночи. Смотрите, не болтайте слишком долго, вам обоим надо выспаться.