Когда миссис Кроул в очередной раз вернулась в ту часть города, где её можно было видеть чаще всего, до неё дошли удивительные и радостные новости: её старый знакомый Гибби стал наследником огромного состояния, и глашатай, расхаживающий по улицам, стуча в свой барабан, во всё горло обещал вознаграждение в сто фунтов (скромная сумма, но зачем же зря тратить деньги? — думал мистер Склейтер) любому человеку, который сообщит достоверные сведения о местонахождении сэра Гилберта Гэлбрайта, также известного под именем маленького сэра Гибби. Ко всему этому прилагалось его описание, да и сам пропавший мальчик был настолько заметным, что миссис Кроул решила поторопиться, чтобы хоть как–то опередить других желающих заработать. У неё не было ни одной ниточки, ведущей к нынешнему месту проживания Гибби. Она лишь помнила, что за выпивкой сэр Джордж нередко вспоминал бывшее имение Гэлбрайтов в даурской долине, и знала, что Гибби не хуже неё был знаком с этой его привычкой. По крайней мере, ей было откуда начинать свои поиски — а торговать, кстати, можно и в деревне. Поэтому она поплотнее набила свою корзину и немедленно отправилась в путь. Там, после многих хождений и поисков, которые долго оставались тщетными из–за её излишней осторожности, она, наконец, совершенно невозможным и чудесным образом наткнулась на самого Гибби. В долине же за ней осталась репутация женщины, гораздо сильнее связанной с этим страшным наводнением и его причинами, чем это пристало обычному смертному человеку, не водящему дружбу со злыми духами.

Глава 38

«Большой дом»

На следующее утро Джанет решила, что нужно пойти повидать тех людей, кто должен был больше всех интересоваться судьбой мисс Гэлбрайт. Поэтому с помощью Гибби она, как могла, добралась до «большого дома», но, как и предполагал сам Гибби, обнаружила на его месте только руины и запустение. Шумные рощи и густой кустарник бесследно исчезли, и вместо них виднелись плоские насыпи песка и гравия. Всё, что осталось от особняка, возвышалось на краю красноватого галечного утёса в пятьдесят футов вышиной, у подножия которого валялись обломки той части дома, где раньше была кухня и откуда Гибби вынес Джиневру. Новые постройки были разрушены да самого основания. Древняя часть здания, лишённая более поздних дополнений, выглядела такой же угрюмой, дикой, заброшенной и обезображенной, как прежде. Вокруг не было ни единого признака жизни, даже птицы улетели отсюда прочь. Тем же утром на развалины приходил Ангус. Он заколотил все двери и окна, через которые можно было бы пробраться в разрушенный особняк, и теперь дом выглядел так, как будто он стоял в запустении уже несколько столетий.

Джанет с Гибби с трудом перебрались через опустевшее русло ручья, потом через новый ручей, вскарабкались на скалистый берег и, наконец, постучали в дверь домика, где обитал егерь со своей семьёй. Но им открыла только его маленькая дочка и сказала, что отец отправился искать лэрда, мама лежит в постели больная, а миссис МакФерлейн ушла жить к родственникам.

Позднее выяснилось, что услышав стук Гибби по оконному стеклу, Ангус и миссис МакФерлейн выглянули наружу, никого не увидели, но заметили, что ручей подобрался к самому дому. Они приняли предостережение Гибби как спасительное знамение свыше и поспешили выбраться наружу. Пробегая внизу возле лестницы, миссис МакФерлейн пронзительно крикнула, зовя Джиневру немедленно спуститься, но при этом даже не остановилась и выбежала, не дожидаясь ответа. Позднее Ангус и миссис МакФерлейн рассказывали, что Джиневра вышла из дома вместе с ними, но через несколько минут они обнаружили, что рядом её нет, вернулись за ней, нигде не смогли её найти, и им чудом удалось спастись во второй раз, когда весь дом обрушился в ручей прямо у них за спиной. Когда–то миссис МакФерлейн была строже самого строгого закона, требуя от служанок абсолютной честности. Но сейчас, когда дело касалось её собственной чести и репутации, она безбожно лгала, прекрасно осознавая свою вину.

— Дорогая моя барышня, — сказала Джанет Джиневре, вернувшись домой, — написали бы Вы своему отцу, а то он с ума сойдёт от беспокойства.

Джиневра написала два письма: в имение герцога и на тот лондонский адрес, где чаще всего останавливался её отец. Но Ангус застал лэрда как раз по дороге от герцога в Лондон, и тот так и не получил ни одного из писем дочери.