Читаем Сен-Жермен полностью

– Вы все также далеки от истины, мадам, – позволила себе улыбнуться мадемуазель Роган – я иногда позволяла ей выходить за рамки почтительности и вести себя легкомысленно. – Не буду вас больше мучить и скажу только это граф Сен-Жермен!

– Как граф Сен-Жермен?! Человек-чудо?..

– Он самый, ваша светлость.

– Но он же умер четыре года назад, об этом даже в газетах писали.

– Не знаю, что писали газеты, но это он собственной персоной.

Я велела впустить его. Восемь лет назад этот человек покинул Париж, за этот срок о нем ничего не было слышно, кроме подозрительного некролога в дешевой немецкой газетенке, которую доставляли в Версаль её величеству Марии-Антуанетте.

– Подожди, – я остановила Жанну на пороге спальни. – Он представился своим именем?

– На этот раз он назвался господином Сен-Ноэлем. Но я узнаю его из тысячи.

Я сгорала от нетерпения. Помню, запахнулась в утренний халат, подошла к окну – возле ворот не было экипажа. Неужели он пришел пешком? Это открытие вконец ошеломило меня. В тот момент, когда мы с ним впервые встретились – это случилось в 1757 году – на вид ему было лет сорок пять. Мне семнадцать… Однако по уверениям знакомых, которым я не имею причин не доверять, они встречались с графом ещё раньше, в конце прошлого и начале нынешнего века – то есть более сотни лет назад! – и с тех пор не нашли в нем никаких видимых перемен. Можете представить удивление и замешательство графини фон Жержи, встретившей его в салоне госпожи де Помпадур в 1757 году. Я имею в виду не внучку, а бабушку – особу, которая лет за пятьдесят до этой встречи была замужем за послом в Венеции. Следует заметить, что для своих семидесяти лет она прекрасно сохранилась, её неувядаемая свежесть вызывала постоянную зависть не только сверстниц, но и дам сорокалетнего возраста.

Граф в тот вечер музицировал, чем доставил всем такое неизъяснимое наслаждение, что даже злоязычный Рамо[72] вынужден был признать, что «этот дилетант» замечательно импровизирует.

Наконец, будучи не в силах сдержать волнение, она скорее с любопытством, нежели с испугом, подошла к Сен-Жермену.

– Граф, будьте любезны, ответьте – не бывал ли ваш отец в Венеции в начале столетия?

– Нет, мадам, – граф остался совершенно невозмутим, – мой отец скончался задолго до того времени. Кстати, я сам как раз в те годы живал в Венеции и имел честь ухаживать за вами. Помнится, вы были очень добры ко мне и даже похвалили баркаролы, которые я сочинил для вас.

Надо было в тот момент видеть лицо фон Жержи. Оно осталось невозмутимым, лишь глаза чуть округлились. Для тех, кто знал свет, стало ясно, что Франсуаза буквально потрясена. Наконец, справившись с голосом, восстановив доброжелательность во взоре, она возразила.

– Но это невозможно! Графу Сен-Жермену в ту пору было около сорока, вы теперь как раз примерно того же возраста…

– Мадам, – с улыбкой ответил граф, – я очень стар.

– Простите, но в таком случае вам должно быть сейчас более сотни лет?

– Очень может быть. Хочу заметить, мадам, что вы тоже прекрасно выглядите. Такое впечатление, что вам удалось справиться с некоей обузой, которая когда-то отягощала ваши мысли. Надеюсь, это результат действия эликсира, который я открыл вам… если мне память не изменяет… когда вы…

– Не надо, граф! – графиня прикрыла лицо веером. – Вы меня убедили… – она сделала долгую паузу. Все, кто стоял рядом и волен был слышать их разговор, тоже примолкли.

Наконец графиня убрала веер и тихо закончила.

– Вы – весьма необычный человек, граф, почти дьявол.

Лицо у Сен-Жермен напряглось, легкая дрожь пробежала по губам. Он воскликнул.

– Ради всего святого, не упоминайте больше это имя! – и тут же вышел из залы.

Сразу, после того, как маршал Бель-Иль представил Сен-Жермена королю, граф приобрел потрясающую популярность среди женской половины Парижа. Дров в огонь подбросила и милая Франсуаза фон Жержи, которая спустя несколько дней призналась госпоже де Помпадур, что действительно всю жизнь пила особый эликсир, рецепт которого сообщил ей когда-то этот удивительный человек. Результат был налицо – сама Жанна-Антуанетта Пуассон (после встречи с Людовиком XV титулованная маркизой де Помпадур) должна была признать, что между фон Жержи и её сверстницами отличие было разительным.

До самого последнего мгновения я испытывала сомнения по поводу визита этого странного господина Сен-Ноэля, но как только посетитель появился на пороге, все сомнения отпали – это был он. Граф Сен-Жермен.

Он выглядел свежо, движения энергичны, резки. Мне показалось, что он даже помолодел. В любом случае глаза его по-прежнему были живы и одухотворены. Когда я сказала, что он прекрасно выглядит, друг ответил мне тем же комплиментом, но его искренность, в отличие от моей, можно было поставить под сомнение.

– Как же вы рискнули появиться в Париже? – спросила я. – Теперь здесь нет вашего покровителя.

– Я вдвойне скорблю о смерти Людовика XV, – ответил граф. – И за себя, и за Францию.

– Народ, однако, не разделяет вашей печали. Сейчас все наши надежды связаны с новой властью. Все ждут от неё реформ.