Читаем Сен-Жермен полностью

– А-а, так вот о чем вы подумали, когда я упомянул о несчастном гуляке-музыканте, – майор Фрезер рассмеялся. – Я был знаком с Моцартом и не раз предупреждал его, чтобы он был осторожнее в выборе учеников. Один из них и отравил учителя в отместку за то, что застал свою жену в его объятиях. Причем, негодяй выбрал момент, когда у Моцарта не было денег, его реквием ещё не был оплачен, вот почему его похоронили в общей могиле для простолюдинов. Все равно это большая потеря…

Наступила тишина. Барон и майор Фрезер сидели в ресторане «Трое братьев из Прованса» у окна, за которым открывался вид на среднюю галерею и внутренний сад Пале-Рояль. Наконец майор, словно вспомнив об Оленьем парке, с некоторой досадой продолжил.

– Люди в этом смысле ненасытны. Их не устраивают простые объяснения. Непонятное, таинственное должно потрясать, тогда они умолкают в благоговейном восторге. То же самое касается и зла. Конечно, сама мысль о том, что король Франции пользовался интимными услугами малолетних девочек вызывает бурю негодования у добропорядочных обывателей и тем самым как бы оправдывает их. Людовик XV, в свою очередь, искал себе оправдание в проступках людей незначительных, особенно если они имели хорошую репутацию. Знаете, какую забаву подсунула ему маркиза де Помпадур руками своего протеже начальника полиции Беррье? Она додумалась развлекать короля описанием сцен, происходящих в публичных домах. Кстати, Беррье был первым, кто согласился взять на себя этот славный труд. Парижская полиция в полном составе была занята тем, что каждый день отыскивала и собирала сведения о тех, кого постыдная слабость приводила в эти заведения. При этом, что ещё удивительнее, инспекторы подробно описывали, как и каким удовольствиям предавались эти господа. Об этом подавались рапорты, составлялись официальные протоколы. Все эти документы аккуратно подшивались и представлялись королю в виде ежедневной сводки. Его это откровенно забавляло, он даже находил примеры испорченности, узаконивавшие некоторым образом его собственные пороки.

В этих утренних спектаклях, в одном из которых мне однажды пришлось присутствовать, непременным участником являлся господин Кристоф де Бомон, архиепископ Парижский. При этом он постарался уверить меня, что присутствует здесь исключительно из служебных соображений – он изучал донесения о священнослужителях, застигнутых врасплох.

Помню, король с доверенными лицами запирался в своем кабинете и зачитывал донесения вслух.

«Господин Котель, королевский математик, проживающий в Версале, 40 лет, женатый. Пришел в 6 часов, ушел в 8 – виделся с маленькой Ратон от мадам Гюге».

«Барон де Р…, смотритель королевского зверинца, кавалер ордена Людовика Святого,[126] 40 лет, холостой. Виделся с маленькой Аделаидой от мадам Декор».

Прочитав последний донос, король обратился ко мне с сияющими глазами: «Что скажете, Сен-Жермен, кто кого развращает? Я этих смотрителей зверинца, попов и математиков или они меня, короля Франции?»

Человеческий глаз, барон, устроен удивительным образом – он видит в истории то, что ему ловко подсовывают фокусники от науки, при этом на первый план почему-то выпирают малозначащие детали, а действительные пороки времени. А то, что должно вызвать жуткие впечатления у всякого разумного человека, уходит в тень. Так случилось и со знаменитым делом о похищении полицией детей. В мае пятидесятого года Париж только и говорил об этом.

– Прошлого века? – уточнил барон Ф.

– Конечно. Самые подробные сведения об этом происшествии можно прочитать в журнале Барбье. Восемь дней по разным кварталам Парижа шныряли переодетые полицейские и воровали детей. Девочек, мальчиков, от пяти лет и старше. Их хватали прямо на улицах, сажали в специально приготовленные кареты и увозили в госпиталь Людовика святого. Подобной опасности был подвержен каждый ребенок, оказавшийся на улице без присмотра. В субботу 16 мая полицейские примерились схватить одного мальчонка на улице Нонедьер. Тот поднял крик, какая-то женщина подхватила его вопли и на улице мигом собралась толпа. Народ высыпал из лавок. Одним словом, в одиннадцать часов дня на улицах Парижа образовалось сборище. Подобный способ похищения детей, не щадящий ни естественных, ни человеческих прав, возмутил жителей, и во время преследования испугавшихся полицейских рассвирепевшие мастеровые убили двое из них.