– Беда в том, что принц Конти – тот, что служил ещё его величеству Людовику XV и впал в немилость в сорок восьмом году, – отличался не то, чтобы беспутным нравом, но никогда нельзя было сказать, чего можно ожидать от него. Он мог, например, пригласить вас на охоту в свой замок, а потом, когда вы промучаетесь два дня в карете по пути из Парижа в Нанси, окажется, что сам он отправился в Страсбург или ещё куда.

Кто-то при дворе посоветовал принцу выписать камердинера из Саксонии. Не скажу, какой это был камердинер, но более рыжего человека не было в то время во всей Франции. Принц почему-то очень гордился этим слугой и к месту и не к месту пытался выставить его на всеобщее обозрение. Возил с собой на запятках, даже в обществе старался держать его поближе к себе.

Господин де Марвиль любил проводить вечера у графини Нуази. Принц Конти тоже имел привычку заглядывать к графине. Там принц и начальник полиции, не обращая внимания на этикет, осыпали друг друга бесподобными шутками. Стоило их послушать. Это была великолепная потеха, исполненная ума, вкуса, приличий.

Граф на мгновение задумался, улыбнулся и прищелкнул пальцами.

– Так вот, – продолжил он, – у графини был пятнадцатилетний сын. Юноша был скромен, предпочитал хорошую книгу, но возраст требовал своего. Графине была весьма готова предоставить сыну свойственные его летам удовольствия, однако парень был на редкость скромен, краснел в присутствии женщин. Графиня постоянно говорила, что ему нужен опытный и благоразумный друг. Господин де Марвиль как раз отличался весьма достойным поведением, чего не скажешь о принце Конти, который был известный хват по части женских прелестей.

Молодому человеку очень хотелось побывать на ежегодном костюмированном балу в Опере, и мадам Нуази, которая буквально дрожала над сыном, попросила де Марвиля взять его с собой. От помощи принца решительно отказалась, назвав его «неподходящим наставником для юношества».

Принц Конти только расхохотался и осведомился у Марвиля, как тот собирается нарядиться на карнавале. Накануне бала принц нанял дюжину публичных женщин, раздал им билеты и научил как можно дружнее и настойчивее приставать к Марвилю и сынку графини Нуази. Он описал им их костюмы.

Представьте изумление Федо де Марвиля, когда в разгар празднества одна из красоток игриво напомнила ему о недавно проведенной ночке и о том, что она не прочь повторить опыт. Тут же их окружили другие кокотки и с величайшим усердием и удовольствием принялись выполнять поручение принца. Они бесчеловечно стали преследовать де Марвиля, объявили на весь зал, что это начальник полиции и наговорили столько пошлостей, сколько он за всю жизнь не слышал. Де Марвиль тщетно пытался сбить их с толку, даже начал поддакивать, потом заявил, что сдается, что он только вырядился под генерал-лейтенанта полиции. Вообразите состояние юноши, которому пришлось присутствовать при этой сцене. Наконец, когда Марвиль догадался, чьих это рук дело, он вынужден был в компании с залитым краской юнцом покинуть зал.

Ответ последовал той же осенью, когда принц Конти страстно влюбился в некую госпожу М. Как он только не обхаживал её, каких только подарков не делал, однако дама храбро обороняла свои позиции. Наконец принцу удалось добиться приглашения посетить её в охотничьем домике, расположенном в восьми лье от Парижа. Экипаж принца был подан к десяти часам утра. Конти постарался сделать все возможное, чтобы о его поездке никто не узнал, оделся скромно и все-таки не удержался и взял с собой своего рыжего камердинера. Де Марвиль, заранее разузнав о свидании, ещё с ночи отправил курьеров в деревни, которые лежали на пути к загородной даче, и приказал, чтобы те известили местные власти, какой важный гость вскоре проследует мимо них. Узнать его карету можно будет по рыжему немцу на запятках. «Из всех рыжих лакеев этот самый рыжий, – предупреждали курьеры, – так что не ошибетесь».

В первом же местечке Конти был остановлен муниципальными чиновниками в парадных мундирах. Крестьяне, завидев рыжеволосого камердинера, принялись кричать и размахивать зелеными ветками. Принц был вынужден выйти из кареты и выслушать самые глупейшие славословия в свой адрес. Разумеется, он отвечал им весьма кратко и постарался как можно скорее завершить торжественную встречу. Посчитав, что отделался от проявления верноподданнических чувств, он перевел дух, но в следующей деревне картина повторилась. Одним словом, принц добрался до шале не ранее вечера, когда оскорбленной дамы и след простыл.

Я не мог сдержать смех. В тот вечер мы расстались очень тепло и договорились как-нибудь пообедать вместе…

Уже на следующий день я получил известие от портье отеля, в котором остановился «майор Фрезер», что к нему из Англии прибыл некий молодой человек.

Интрига закручивалась все круче…»

Глава 4

Из устных воспоминаний барона Ф.: