Читаем Семибоярщина полностью

По восшествии на престол Михаила Федоровича в числе взысканных царским вниманием оказался и Матвей Парменыч Роща-Сабуров, стоявший во время венчания государя на чертежном месте в Успенском соборе. Наслышавшись о самоотверженности и заслугах боярина, о бедах, претерпленных им в Москве, юный царь обласкал верного старого слугу, и так как Матвей Парменыч уже пользовался высшим положением думного боярина, то государь просил, чтобы он сам сказал, какой бы он пожелал себе награды за верную службу. Низко склонившись перед ним, боярин отвечал, что высшую награду себе он видит в том, что и доля его трудов пригодилась для великого дела спасения Москвы, и в том, что Господь проявил Свою милость к Москве, привел народ московский лицезреть на престоле законного государя, отпрыска славного рода бояр Романовых, об избрании которого Матвей Парменыч мечтал с начала Смутного времени. При этом боярин высказал две просьбы: ввиду старости, немощности и желания позаботиться перед близкой уже смертью о душе он просил отпустить его на покой, и он готов явиться по первому зову, если он может оказаться еще полезным. Затем Матвей Парменыч чистосердечно и подробно поведал государю историю жизни своего приемыша Аленина, недавно нареченного женихом дочери, о его былых заблуждениях и провинностях против родины и престола, о его раскаянии и заслугах и просил судить его строго, но милостиво и, если государь найдет справедливым, придумать ему способ окончательно искупить вину. Об этом государь обещал подумать, а Матвея Парменыча отпустил с миром, сердечно поблагодарив за верную службу. Жилье боярина в Москве было разрушено, хлопотать о постройке нового на старости лет ему не хотелось, поэтому он удалился с Наташей в калужскую вотчину, где решил провести остаток дней. Усадьба от недавних набегов, к счастью, пострадала незначительно: разорено было лишь хозяйство, угнан скот, раскрадено добро, но с этой бедой постепенно справиться было не так уж трудно, и, поселившись в своем уютном, старопомещичьем доме, хранившем дорогие воспоминания молодости, Матвей Парменыч ушел с головой в любимое хозяйство и повел тихий, отрадный образ жизни. В вотчину несколько раз наведывался из Москвы Аленин и просил Матвея Парменыча не тянуть долее со свадьбой и благословить его повенчаться тотчас после Петровок, но Матвей Парменыч считал, что вопрос о свадьбе надо отложить до решения государем общего вопроса об участи Аленина. Как ни не терпелось молодым людям, пришлось смириться.

Между тем проходили недели, а государь насчет Аленина никаких распоряжений не отдавал, и он начал уже подумывать, не забыл ли о нем тот среди множества новых дел и забот. Но Михаил Федорович о нем не забыл. Вскоре после государева венчания Аленин в середине июля был вызван в Разрядный приказ[109]. Там ему объявили, что по повелению государя он назначается под начало князю Ивану Одоевскому для поимки Заруцкого и Марины, причем обязан в течение недели выехать к месту расположения рати Одоевского. Как громом поразило Аленина это назначение. Во-первых, дело поимки Заруцкого, находившегося, по слухам, уже в Астрахани, могло затянуться на продолжительное время, а кроме того, возлагавшаяся на него обязанность действовать против Марины, которую он хотя и ненавидел, но с которой его связывало прошлое, была для него нравственно тяжела. Рассуждать, однако, не приходилось. Он попросил разрешения съездить проститься с невестой, поскакал в вотчину к Матвею Парменычу и откровенно поведал ему соображения, почему ему хотелось освободиться от назначенной службы, предпочитая ей всякое другое, хотя бы и более опасное и тяжелое поручение. Но старик похвалил разумность данного ему испытания и убедил, что личные счеты с преступной полькой должны быть совершенно забыты ради государственного дела и что путем именно подобного нравственного испытания он только и сможет искупить свою вину. И Аленин смирился и собрался в дальний путь.