Читаем Семибоярщина полностью

— Се быст по усмотрению всесильного Бога! — торжественно заключил с Лобного места Авраамий Палицын.

Тотчас после избрания в Успенском соборе, под ликующий перезвон колоколов, был отслужен молебен с провозглашением на ектиньи новонареченного царя Михаила Федоровича, затем народ во главе с боярами приводился к присяге, и Земский собор выбрал посольство для приглашения нового царя. В состав вошли рязанский архиепископ Феодорит, троице-сергиевский келарь Авраамий Палицын, затем два архимандрита, два соборных протопопа, бояре Ф. И. Шереметев и князь В. И. Бехтеяров-Ростовский, окольничий Ф. В. Головин, дьяк Иван Болотников, служилые люди разных чинов: стольники, стряпчие, дворяне московские, дьяки, жильцы, дворяне и дети боярские из городов, головы стрелецкие, гости, атаманы, казаки, стрельцы. Вместе с тем послали гонцов с грамотами во все города, которые извещали об избрании нового государя.

Послы, везя письменный наказ, приглашавший государя пожаловать в столицу, выехали из Москвы 2 марта, а 13-го во время вечерни посольство прибыло в расположенный близ Костромы Ипатьевский монастырь (построенный в XIV веке мурзою Четом, предком Бориса Годунова, и впоследствии перешедший во владение бояр Романовых), где тогда проживал шестнадцатилетний Михаил Федорович с матерью старицей Марфой (в миру Ксенией Ивановной Романовой, разлученной супругой митрополита Филарета — Федора Никитича Романова). Узнав о цели приезда посольства, старица Марфа просила послов пожаловать на следующий день.

Утром 14-го из города в Ипатьевский монастырь тронулось многолюдное шествие во главе с крестным ходом, несшим хоругви и иконы, и в числе их чтимую местную святыню — чудотворную Федоровскую икону Богородицы; посольство сопровождало духовенство, костромские воеводы и служилые люди, народ; женщины шли с детьми. Картина народного шествия была трогательная и величественная. Инокиня Марфа вышла с сыном встретить посольство за монастырские ворота; оба приложились к иконам, но выслушать послов отказались. С трудом упросило их духовенство проследовать в собор. Там был отслужен молебен, после которого послы произнесли по наказу, врученному им Земским собором, приветственную речь Михаилу Федоровичу, известили о состоявшемся избрании его на царство и приглашали приехать в Москву.

Юный боярин испугался неожиданно выпавшей на его долю высокой чести и того тяжкого бремени правления, той ответственности, которые возлагались на его молодые плечи. Испугалась за сына и инокиня Марфа и решительно отклонила приглашение послов. Избранный царем сын ее несовершеннолетен, неопытен, неискусен в делах правления, говорила она, а государство Московское полно смуты, всяких чинов люди измалодушествовались, отвыкли прямить своим государям, очернили себя изменами, государство вконец разорено, литовские люди вывезли царские сокровища, дворцовые села опустошены, служилые люди обнищали, содержать их и пополнить государевы обиходы нечем. «Мне, — заключила инокиня Марфа, — благословить сына на государство разве на погибель потому, что отец его Филарет-митрополит у Короля в Литве в великом притеснении; узнает король, что по прошению и по челобитью всего Московского государства сын стал царем, велит над отцом его какое-нибудь зло сделать». Послы возразили, что прошлые вины и провинности московских людей, объясняемые рознью, междоусобицей и другими различными причинами Смутного времени, в пример идти не могут; что нынче государь избран волею всего народа, который крест целовал в том, чтобы служить и прямить до смерти; что относительно митрополита Филарета тревожиться инокине Марфе не следует, так как вопрос о возвращении его уже предусмотрен Собором и к польскому королю отправлены послы с предложением отпустить митрополита в обмен на польских пленников.

Долго убеждали послы и долго возражала инокиня Марфа. Несомненно, она была права в своем упорстве, тревожась за юного сына, которому государство доставалось и в такое тяжелое время, и в таком печальном виде. Наконец послы прибегли к последнему способу убеждения — возлагали на упорствовавших инокиню Марфу и ее сына в случае отказа от престола ответственность за гибель государства, за поругание врагами православной веры ее исконных святынь, церквей, икон и многоцелебных мощей святых угодников. Тогда, устрашась гнева Божьего, старица Марфа со слезами благословила сына, а Михаил Федорович объявил, что по многому моленью и челобитью водворяется на царском нареченье, и соизволил принять от рязанского архиепископа царский посох как знак царской власти. Сразу новому царю провозглашено было многолетие, и посольство, и все участники торжества подходили к царской руке.