— Когда можно выходить на работу? — сухо спросила она, приподнимаясь со стула.

— На работу? Ах, да... Так я сейчас созвонюсь с главным бухгалтером.

Худорев поднял трубку телефона, но в это время в кабинет без стука размашисто вошел мужчина.

— Марк Александрович, вы-то мне как раз и нужны! — бросая трубку на развилку телефона, приподнялся начальник шахты. — Только вот прошу, сначала проводите девушку к главному бухгалтеру да скажите, чтобы ее устроили с квартирой. У вас есть квартира? Нет? Ну вот и прекрасно. Значит, Марк Александрович, позаботьтесь о квартире. Потом зайдите ко мне, скажете, как она устроилась. Понимаешь, дочь моего старого товарища, знаешь Клубенцова? Ну так вот, — его... Да, вы познакомьтесь, вот старый дурень, совсем ведь забыл! — охотно выругал сам себя Худорев.

— Тачинский... помощник главного инженера, — моментально отметив, как удивительно красива эта девушка, сказал Марк Александрович.

— Тамара... — настороженно разглядывая Тачинского, подала руку девушка. Крупный с горбинкой нос, мягкие чувственные губы, курчавая шапка черных с редкой проседью волос невольно заставляли думать, что Тачинский недурен собой. Но примечательнее всего было то, что взгляд его уже неотступно начал следить за ней, она поняла — этого человека сможет, при желании, заставить думать о себе, поняла, что и здесь она не будет скучать...

И на душе у Тамары вдруг стало спокойно, отошли куда-то недавние волнения, и она, улыбнувшись, покорно и даже радостно пошла за Тачинским.

23

— Так это вы и есть, дочь Ивана Павловича Клубенцова? — спросил Тачинский, едва они вышли от Худорева. Он неотступно, словно изучая, глядел на нее сбоку, ощущая, как им овладевает что-то необычно радостное, связанное с появлением этой чудесной девушки.

— А вам-то что за интерес? — насмешливо оборвала его Тамара, но он и не думал обижаться на нее. Он беспричинно рассмеялся и сказал:

— У вас ведь нет квартиры, правда?

— Вам поручили решить этот вопрос, вы и занимайтесь им, — все так же задиристо ответила Тамара.

— Ну что же... У меня есть хорошие знакомые, я порекомендую им вас, меня они хорошо знают.

— Мне все равно...

— Я провожу вас после того, как вы оформите свои дела в бухгалтерии, а вечером, если разрешите, навещу, узнаю, как вы устроились. Хорошо?

Тамара ничего не сказала, она лишь посмотрела на Тачинского взглядом, в котором он прочитал: «Что ж, я не против... Ну и пройдоха вы, коль так скоро напрашиваетесь в поклонники».

Он улыбнулся самым невинным образом, что должно было означать и да, и нет, и сказал:

— Скучно вам после города здесь покажется. — А, помедлив, добавил: — Если сами не найдете себе развлечения и если о вас не позаботятся друзья...

— Вы помощник главного инженера? — перевела разговор Тамара.

— Фактически сейчас — главный инженер, потому что уже несколько месяцев исполняю обязанности главного.

— Что ж, понятно... — неопределенно сказала Тамара, и Тачинский внимательно посмотрел на нее, так и не поняв, зачем она это спросила.

— Ну, вот и бухгалтерия, — указал рукой Тачинский на небольшое здание на шахтном дворе. — Если хотите, я могу вас проводить.

— Нет, нет, я смогу сделать все сама. А позднее, если не трудно, зайдите за мной, я посмотрю квартиру.

И вот Тачинский снова входит в кабинет Худорева. Но теперь это уж не тот корректный человек, который совсем недавно был так любезен. Марк Александрович чем-то рассержен, если судить по прищуренным глазам и крепко сжатому рту. Впрочем, Худорев и по другим мельчайшим приметам, известным ему одному, знал, что Марк Александрович не в духе.

— Что такое, Марк Александрович? — отвислые щеки Худорева слегка колыхнулись и застыли неподвижно.

— К чертовой матери... Надоело мне вожжаться, выражаясь вашим языком, с этим Комлевым. Он опять чуть ли не революцию устроил с этим комбайном на разнарядке...

— Опять просит в свою лаву? И говорит, что начальник шахты с главным инженером и главным механиком сознательно не хотят осваивать эту машину? Так?

Тачинский с явным любопытством глянул в маленькие глаза Худорева:

— А вы... собственно... уже все знаете? Вам кто-то доложил?

— Горком партии доложил!.. — с какой-то тайной радостью, что удивил, а дальше еще больше удивит Тачинского, тихо сказал Худорев.

Тачинский опешил,

— Как?! Это... уже известно там?

— Нет, не это, и все же это... — порывшись в столе, Худорев протянул главному инженеру бумажку: — Читайте!

Тачинский торопливо прочитал заявление Комлева, затем еще раз пробежал глазами наиболее интересные для него выдержки и молча закурил, что-то соображая.