Читаем Семейщина полностью

Денис, Хамаидин брат, высокий, длинноголовый, безобразный, ощерил желтые гнилые зубы и прохрипел:

— Ослобоиите чуть… дайте вздохнуть.

И, почувствовав, что сжимающие его руки несколько ослабли, он неожиданно выхватил из-за пазухи длинный охотничий нож.

— А-а! — закричал он.

Но ему не дали размахнуться: нож так и застыл в занесенной для удара руке. Ее удержали, она — как в клещах.

Низко опустив голову, Василий Дементеич исподлобья глядел на Изота… Он только сейчас пришел в себя… Он неприметно разжал кулак, что-то выронил на землю.

Ананий Куприянович нагнулся, поднял:

— Хитер! Думал, не увидят…

Маленькая какая-то вещь очутилась в руках Изота. «Пропали!» — похолодел Василий.

— Откуда у тебя это и что вы тут с конями творили? — протягивая к нему на ладони шприц, спросил Изот.

Василий поднял голову, упрямым, злым взглядом посмотрел на Изота:

— Не погуби, братан!.. Я все скажу… все… Антихрист попутал… Цыган меня на это дело подбил… И Дениса… Ежели б не Цыган…

Их повели к сельсовету.

7

Той же ночью, вдали от деревни, за увалами Тугнуя, у закоульских горожников остановилась телега.

— Тпру! Приехали! — не выпуская из рук вожжей, спрыгнул на землю Мартьян Яковлевич. — Прибыли на операцию!

За ним последовали остальные: Викул Пахомыч и Грунька.

— Операция знатная, а народу нас не шибко того — сказал Викул и, лукаво подмигнув трактористке, шмыгнул большим своим носом. — Да и то сказать: мужиков только двое…

— Не обязательно мужики, — возразила Грунька, — в деле каждый человек пригодится. И неизвестно еще, кто сколько потянет…

— Вострая бабенка! — хихикнул Викул Пахомыч. — Ты что же, за себя и за муженька своего стараться намереваешься?..

— Раз его срочно вызвали в МТС, обязан он был ехать или нет?

— Конечно, обязан, — серьезно сказал Викул. — А нас-то подвел, не предупредил. Замену потребовали бы…

— Да он поздно вечером в Хонхолой ушел, никому не успел сказаться. Да не беда! Одни управимся!

— И то верно! — подтвердил Мартьян Яковлевич. — Какая уж тут замена? Всюду народ эти дни требуется, — комсомольцы и активисты ночей не спят. Дела нынче заварились, будто снова на белых выступили. Я у вас вроде начальника штаба… Ты помнишь, Викул, во время восстания против семеновцев и японцев, перед самым вступлением в Никольское, я дня два был начальником штаба нашего партизанского отряда. Тогда куда как морознее было…

— Да и сейчас не тепло… — поежился Викул Пахомыч. — Ну что ж, пойдем, что ли? — нетерпеливо добавил он. — Не света же дожидаться!

— До света еще далеко… Сперва, конечно, в разведку.

— Не все сразу… Коня волки задерут, — как его тут бросишь? — возразила Грунька. — Лучше по одному…

— И тебя пустить первой? — с еле приметной усмешкой спросил Мартьян.

— Ну что — и первой! — упрямо и сухо проговорила она. Грунька начинала сердиться на этих друзей-пересмешников.

Не то чтоб они обращались с нею как с бабой, никудышным существом, — этого не было, не такие Мартьян с Викулом, не старорежимники, не отпетые старики, — ее сердила их, казалось ей, неуместная сейчас веселость.

Грунька задумалась о предстоящем деле. Вчера брат Епиха собрал их вместе и долго толковал с ними о закоульских фермах, о падеже скота, о тайно орудующих в артели врагах. После неудачного мятежа они не сложили оружия, видно, готовят новый, еще прошлой весной кто-то швырнул ночью две гранаты в табор партизанских сеяльщиков… Он все им разъяснил, Епиха, а сейчас сидит с председателем Гришей в конторе и, верно, положил голову на стол, дремлет, поджидает их. В конторе — штаб. Гриша с Епихой, в случае чего, подымут на ноги всех красных партизан. Врагу никуда не скрыться… Да, Епиха перед их отъездом что-то шептал в отдельности Мартьяну и Викулу, — зачем он обидел ее, свою сестру? Неужто не совсем надеется на нее?.. А Фиска — тут, на ферме. Она уже с неделю тут, послали ее с согласия Мартьяна Алексеевича проверить, как Пистя выполнила свои обязательства, много ли приплоду у нее за зиму, пособить, если надо, научить… Неспроста брат Епиха затеял это. Не ловит ли он на удочку ихнего Мартьяна Алексеевича?

«Иначе не может быть, — сказала себе Грунька. — Случай подходящий: Фиска соревнуется с Пистей — не подкопаешься… А соревнование-то здесь ни при чем, одна зацепка… Хитрее Епихи поискать!..»