Читаем Семь ночей полностью

Вадим улыбнулся и откинулся на спинку кресла в стоическом ожидании. Он словно давал время прийти в себя, привыкнуть… Нет. Свыкнуться! Его руки в расслабленном жесте опустились на подлокотники. Ждал он, молчала и я…. Идиотская ситуация. А вдруг он ничего не понял? Вдруг просто разводит, и ещё есть шанс следовать своему плану?

Стоп. Леся, а какой у тебя план?

Сдаться в плен Иванецкому?

Ждать, что однажды проснешься окольцованной и изнасилованной?

Стать нашивкой его очередной победы?

Руки опустились, роняя сумку на пол. Пальцы дрогнули, пробегаясь по низу кожаной куртки, сжали, буквально сдирая её с себя!

Мне было нечем дышать! Я стонала, пытаясь вдохнуть воздух! Одежда будто сдавливала легкие, обжигала кожу! По венам текла не кровь, а сжирающая заживо лава.

Вадим мягко рассмеялся, с шумом отодвинул кресло, встал и медленно обошёл стол, не сводя с меня своего фирменного ледяного взгляда. Движения его были плавными, ровными, успокаивающими… Звук каждого шага становился отбивкой для сердца.

Дрожала, задыхалась и молилась, чтобы не передумал!

Шаг… Шаг…

Носа коснулись пьяная смородина и свежесть морского бриза, закрыла глаза, пытаясь поймать равновесие, чтобы не рухнуть в обморок. Но ноги отказывали… Я, как последний октябрьский листок, стала падать прямо на пол. Но мне не дали. Его сильные руки бережно подхватили меня, буквально вжимая в себя.

Он не таился, не пытался сдерживаться. Прижимал так, что дышать было трудно! Но так сладко… Скреблась, как кошка, впиваясь ногтями в его рубашку. Драла ткань, желая лишь припасть к горячей коже.

И время вспыхнуло… Минуты растворились, забыв о нас.

Мир будто схлопнулся вокруг безвоздушной барокамерой, лишив кислорода и терпения. Мы с жадностью дышали друг другом. Руки блуждали по телу, из горла вырывались то ли всхлипы, то ли рычание.

И не было здесь места стеснению. Именно так выглядит потребность. Ты сдираешь кожу, плавишься, потому что мало! Мало касаний! Мало тепла! Хочется утонуть друг в друге, забыв о том, что происходит за стенами этого ресторана.

– Моя девочка…

Слёзы рвались наружу, скользя по лицу непрекращающимся потоком боли.

Его сильные пальцы впивались в кожу, сминали мягкость кашемирового платья, и я слышала, как трещат его нити. Он помогал… Чувствовал, что нет сил терпеть! Нет времени ждать…

И лишь когда платье рухнуло на пол, я заскулила, буквально запрыгивая на него. Обнимала ногами, сжимая колени с такой силой, что Вадим сначала поморщиться, а потом хрипло рассмеялся.

Нам не нужны были слова. Наши души настолько истосковались друг по другу, что взгляды стали говорящими, живыми, обжигающими правдой.

Схватила воротник его рубашки и мучительно медленно стала перебирать пуговицы, пока не раскрыла настолько, чтобы можно было подушечками пальцев пройтись по рваному следу от ножа. Мой Вадя…

– Держись, – прошептал он, отпуская руки с моей задницы. Схватил себя за ворот и с силой рванул, что аж пуговицы заскакали по каменному полу. Прижался кожа к коже, и мы застонала в унисон.

Реальность поплыла… Все вокруг замигало, будто я оказалась внутри новогодней ели с миллионом огоньков. Сжала его лицо ладонями, провела носом по мягким губам, пахнущим алкоголем и пряным табаком, и поцеловала.

Силы покинули меня… Мысли бились птицами, сердце смиренно постукивало, а мозг пьяно пел: «Теперь вы вместе…».

Его губы стали жесткими, требовательными. Язык буквально вонзился в мой рот, утягивая в танец страсти. То и дело бились зубами, не замечая боли, звука…

Мы были вместе!

Тишину нарушил треск ткани моего белья, и горячая ладонь накрыла складочки. Он играл пальцами, растягивая влагу. Кружил, концентрируя пламя внизу живота, но плавность его движений сменялась настойчивостью и резкостью, и вот я уже содрогалась крупной дрожью, отчаянно подкидывая бёдра в такт его пытки.

Я буквально рухнула спиной на мягкий диван, согнулась, впиваясь трясущимися пальцами в его ремень. Сдирала брюки, казалось, если сейчас не получу ощущение наполненности, то сдохну! Ей Богу, сдохну!

Моё сердце гулко билось в грудине, по одному выламывая рёбра. Мы не разрывали зрительного контакта. Казалось, даже не моргали! Потому что страшно было… Вдруг это все фантазии истосковавшегося и больного мозга?

Огладил пальцем скулы, побежал вниз по шее и буквально одним рывком разодрал кружевной бюстик ровно посередине. Ткань покорно лопнула, освобождая пылающую кожу.

Вадим быстро стянул брюки, сжал мои щиколотки и стал покрывать поцелуями, путая меня в ощущениях. То ласковое касание губ, то влажность языка, то резкость укуса… Меня разрывало от разнообразия впечатлений, а потом одним толчком вошёл в меня, тут же отправляя на небеса…

Я выгнулась дугой, глотала раскаленный кислород, впивалась ногтями ему в колени и рыдала! С каждым толчком рыдала, как обезумевшая, пытаясь найти точку опоры, чтобы правда не сойти с ума!

Внутри все сжалось… Мышцы натянулись канатами, а жар стремительно рванул вниз, пугая и мурашей, и беснующихся бабочек, щекочущих мои нервы. И я взмыла!