Читаем Семь ночей полностью

– Я серьёзно считаю, что свадьбы с Иванецким не будет, – рыкнул Вадим и дёрнулся, словно почувствовал, что объект спора торопливыми шагами пересекает зал в нашу сторону. Иван стрелял гневными молниями, а губы его были растянуты в животном оскале. – Николай Петрович, Марина Андреевна, я слово даю, что не допущу этой свадьбы!

– Какое слово, Вадим! Вьюники – последние люди на земле, в честное слово которых я поверю! – отец шептал, словно боялся, что могут услышать. Вьюники… Они знакомы? Чёрт! – Твой отец не умеет держать слово, и у меня нет оснований думать, что его сын чем-то от него отличается.

– Мне нет никакого дела до того, что у вас там произошло с отцом тридцать лет назад. Да и неважно это уже. Вы, Николай Петрович, боретесь с ветряной мельницей, но я всегда получаю то, что хочу. Всегда! Медленно, мучительно, но эффективно и бесповоротно. Смиритесь…

Пока Вадим огрызался от отца, я не могла оторвать от него глаз. Этому проницательному смелому и наглому засранцу шло всё! Он был как кинозвезда на красной ковровой дорожке. Притягивал взгляды женщин, так сдержанно и деликатно игнорируя их. По-мужски красивое лицо было спокойно, а глубоко посаженные глаза светились необъяснимым восторгом, и лишь темные тени свидетельствовали об усталости.

Как умалишенная, следила за его губами, с видимым нажимом стискивающими тёмный фильтр сигареты, наслаждалась тем, как вздымается его грудь, впуская отраву в лёгкие, как тянется ткань, приоткрывая расстегнутый ворот рубашки… Боже! Леся… Каждое его движение отдавалось сладкой истомой, лишь подогревающей кровь.

– Добрый вечер, – Иван специально встал так, чтобы закрыть меня своей спиной, и я даже обрадовалась. Расслабилась, чуть пошатнулась, но меня подхватила мама. Она стиснула мой локоть и аккуратно подтолкнула к креслу, давая понять, что лучше сесть, потому что сейчас я уже ничем не помогу. Достаточно натворили… Из этой каши уж точно чистыми не выбраться ни отцу, ни Вадику.

Отец с Иваном стояли стеной, ограждая меня от Вадима, и лишь ласковое поглаживание холодных пальцев мамочки дарили мне успокоение.

– Привет, – безэмоционально ответил Вадим.

– Всё хорошо? Мне показалось, что вы спорите? – Иван дернул головой, чтобы посмотреть, где я. Мама резко склонилась к столу, оперлась на локти и стала весело хихикать, пользуясь тем, что нас скрывает высокая спинка стула. Смеялась… Вот только глаза у неё были острее того клинка, касания которого я до сих пор чувствую у горла.

– Вадим Дмитриевич рассказывал, как его семье удалось отжать все рестораны у Каратицкого. Забавная история, кстати…

Я была шокирована. Смотрела на напряженный профиль отца, не выражающий ни единой эмоции. Он дежурно улыбался, делал маленькие глотки из бокала и в целом выглядел поразительно спокойно. Не сказал? Не сдал дерзость Вадима? Но почему? Аааа… Он тоже боится? Его напугали слова Ивана? Поэтому он решил поставить свадьбу на паузу? Чёрт! Я не выдержала и поймала его ладонь, ощущая ответное пожатие поддержки.

– Вадим, как жаль, что вы торопитесь, – мама и без слов поняла всё, что здесь произошло. Сделала шаг в сторону Вадима, протянула ему руку и подарила одну из тех ослепительных улыбок, которой удостаивался не каждый. – Но я обещаю, что мы вновь посетим ваш шикарный ресторан. Спасибо за приглашение.

– Всего доброго, – Вадим встал и ушёл. Его тяжелые шаги ещё долго бились в сердце. Мой Вадюша…

Дальнейшее празднование было каким-то нелепым, неуместным. Мне хотелось спрятаться, уйти, убежать! Я то и дело ловила обеспокоенный взгляд отца и коварную улыбку матери. И лишь Иван был максимально спокоен. Он прекратил муссировать тему свадьбы, даже не давил своим присутствием, не нарушал границ, возможно, потому что мама усадила меня по правую руку от себя. Я прятался в ветвях пальмы, следила за неминуемым закатом, ласково щекочущим речную гладь золотыми лучами, и молилась. Молилась, чтобы все это закончилось. Внутри жгли пустота и жалость к самой себе…

Что только что произошло? Чем это грозит всем? И что, маму вашу, делать дальше?

Физическая близость к Вадиму показала, что врать я не смогу… Нет во мне сил, чтобы противостоять его кипучей энергии и своей тлеющей под сердцем тоске. И что, мне теперь вечно мучиться? Что сделать, чтобы это всё прекратилось? Уехать? Или выйти замуж за Ивана?

Бред…

Я не смогу.

– Лесь, ты уже носом клюёшь! – мама строго зацокала языком, обдувая раскрасневшееся от танцев лицо салфеткой. – Тиша, проводи свою сестру. Не умеет веселиться, пусть дома чахнет над своими конспектами. Эх, молодежь…

– Думаешь, заблудится? – брат, пропустивший всё самое интересное, откровенно посмеивался надо мной, кидаясь оливками, как мальчишка. – Пойдем, мелкая, в такси тебя посажу.

– Я сам отвезу. Так надежнее, – Иван встал так резко, что вздрогнул даже отец. – Зачем такси? Я не пил.

– Иван, сейчас подъедет Сидоренко, – отец тоже встал, подавая мне мою сумочку. – Ты же пообещал помочь с моим вопросом. Это самый удачный момент, так сказать, в непринужденной обстановке.

– Может, завтра?

– Он улетает, Вань. Ты же сам сказал!