Читаем Секта полностью

— Бруно Кампински, — представился он, пригладив седеющие виски.

— Прошу садиться, господин комиссар, — Далюге и мысли не допускал, что к нему могут направить простого агента. — Не угодно ли сигару?

С видом знатока Кампински понюхал манильскую регалию и сунул ее в верхний карман.

— Фото при вас?

— Извольте. На всякий случай я взял несколько… Разных.

— И правильно сделали… Приятный молодой человек. Как же его угораздило?

— Он, знаете ли, очень талантлив, поэт, а творческие люди так впечатлительны, эмоциональны…

— Понимаю. Не расскажете ли мне все с самого начала? — Кампински включил диктофон. Он давно искал случая подобраться к Далюге, не столько к нему лично, сколько к его компаньону Карлу Зефкову.

На Зефкова в BND собралось объемистое досье. Он был замешан в контрабанде оружия и наркотиков, но всегда действовал через сеть посредников, и поэтому нигде лично не засветился. Вступив в партнерские отношения с президентом крупного российского банка, Далюге и Зефков финансировали строительство предприятий по производству химикалий и лаборатории контроля медикаментов. Сделки были совершены в полном соответствии с законами обоих государств, но у русских возникли вопросы, зачем понадобились совместному предприятию аэродромы и такое количество аппаратуры для подслушивания. Помимо прочего, были зафиксированы контакты Зефкова с представителями «АУМ сенрикё» и правоэкстремистских организаций. Его престарелый отец, в прошлом нацистский крейслейтор, жил в Дамаске и, возможно, являлся передаточным звеном в перекачке стратегических материалов из России на Ближний Восток. Собрать доказательства какой-либо противозаконной деятельности, однако, не удалось.

Кампински надеялся, что убийство гендиректора коммерческого банка, через который осуществлялись операции Далюге—Зефкова, прольет дополнительный свет. Судя по печати, в Москве началась кампания по дискредитации Ивана Кидина, их финансового партнера, посетившего в прошлом месяце Гамбург по многократной бизнес-визе.

Выслушав рассказ Далюге, Кампински сочувственно покачал головой. Ни одного сколь-нибудь значащего факта. Отец фактически ничего не знал о сыне. Рядовой случай.

— Вы правильно поступили, господин советник, обратившись непосредственно к нам. Надеюсь, самого худшего не случится, но я бы не стал недооценивать серьезность положения. Нам известно имя Шри Скандхи. В сектах такого рода безоглядное подчинение гуру соблюдается неукоснительно. Человеческая личность подавляется совершенно. Этого достигают различными методами: голодом, лишением сна, с помощью наркотиков и других специальных средств. Вы сами сказали, что он часами просиживал в неподвижной позе. Медитировал, погружался во внутренние глубины. Люди сами не замечают, как превращаются в безвольных рабов, роботов. Они перестают отличать реальность от галлюцинаций, что нередко приводит к трагическому исходу.

— Почему же федеральные власти, полиция терпят подобное положение? — Далюге оценил уважительную обстоятельность и такт офицера секретной службы. Назвав его советником, тот как бы подчеркнул, что в глазах закона генеральный директор крупного предприятия не просто частное лицо, имеющее равные с другими права, но, прежде всего, член магистрата. — Видимо, не до конца сознают опасность для общества? — добавил он, давая понять, что не ставит знак равенства между полицией и разведкой.

— Вы отчасти правы, господин Далюге. В этом проявляется слабость демократической системы. Судебные процессы против главарей сект чрезвычайно редки.

— Но почему?!

— К сожалению, их последователи становятся бессловесными животными, им и в голову не придет обвинить в чем-то своего сатанинского бога. Те же, кто вырывается из-под дьявольской власти, чаще обращаются за помощью к священнику, чем к полицейскому. Редчайшее исключение — суд над Хасаном Осгером — лидером группы «Хак Ел», называвшим себя «гласом господним, которому должно подчиняться все живое». Вы помните тот нашумевший процесс?

— Извините, но как-то мимо меня прошло.

— В самом деле? — удивился Кампински. — Процесс широко освещали в печати.

В течение нескольких лет Хасан подвергал полсотни своих последователей изощренным издевательствам. Пятнадцать «учеников» жили вместе с ним в темном подвале площадью около сорока квадратных метров. Среди них были и маленькие дети, которых «божий глас» дрессировал, как собак. Двух-трехлетних малышей сажали в ванну с ледяной водой и держали там, пока они не посинеют. Ребятам постарше Хасан предписал особую «диету» — полбуханки хлеба в день. Самый младший член секты — четырехмесячный Ахмед — умер, когда его попробовали подержать на таком же рационе…

— Все проклятые эмигранты! — вздохнул Далюге.

— Своих тоже хватает.

— Я бы убивал их, как бешеных собак.

— Нашим либеральным законодательством преступления не были квалифицированы как тяжкие. После длительного судебного разбирательства Хасан Осгер был приговорен всего к трем годам тюремного заключения.

— Сколько же их, этих чертовых гуру? Хасаны, Шри… Не выговоришь, как там дальше.