Читаем Секс АНДЭ! полностью

Можно подумать, их главная улица с красивыми магазинами, была недостаточно хороша. По мне, так она вообще прекрасна!.. Видя по нашим лицам, – говорить мы смогли не сразу, – что мы не в восторге от восхождения, Керт принялся пытаться нас позабавить.

Там была башенка с колоколом на перекладине; поблизости валялась веревка. Керт тут же соорудил из нее петлю и сказал, что это – для нашего Тичера. Она вчера его чуть возле туалета не изнасиловала. Чуть, – ключевое слово. Он-то отбился, а нам всю ночь пришлось истерику слушать. Кстати, «истерика» в переводе с древнегреческого, обозначает «бешенство матки».

Но по мнению Керта, смерть и не таких успокаивает.

А у Гэри, оказывается, есть сын. Правда, его усыновила Гэрина сестра, так как мать ребенка бросила его Гэри и уехала. Ему сейчас четыре года, а Гарику двадцать два. Это напомнило мне о Диме, Оксанке и об Олежике. И я взгрустнула, сказав, что у меня есть младший брат, которого я никогда не видела и вряд ли увижу. На словах «мой отец – мудак!», Гарри слегка расстроился, и я поспешила заткнуться.

В конце концов, Олег устроился лучше меня. Финансово, во всяком случае.

16.10.99г.

В бар пришла какая-то команда молодежи и я сразу увидела Его. Он высокий (где-то на голову выше, чем я), красивый и накачанный. Но старший группы запретил им к нам подходить. Было обидно, но ожидаемо. Не все корейцы так прутся по россиянкам. Да и вообще по белым. Мы вчера с американцами обсуждали «Чертову службу в госпитале МЭШ», это у них – вечный хит, и один из моих любимейших сериалов. Как раз про войну между двумя Кореями и мобильный армейский госпиталь.

Там, как раз, была эта тема. Мальчиков, прижитых от американских солдат, корейцы кастрировали, а девочек – убивали. Чтобы не смешивать кровь. Сейчас они, конечно же, не такие дикие. Но больше из вежливости, так я считаю.

Куда не сунься – сплошной расизм. Вот Дима, например полукровка. У него отец – немец. И его фамилия Кан – это не корейская Kang (с дифтонгом), а абсолютно четко энная, немецкая Kahn. Понятно, что приличная корейская семья его близко к своей дочери не подпустит. Может, его бы даже кастрировали, родись он лет так на десять раньше и здесь. Но Дима очень любит бить себя в грудь и зваться корейцем. А еще больше, Дима любит бить в морду тем, кто посмеет его корейцем назвать.

И они тут такие – все. Гордятся собой и в то же время себя стыдятся.

В общем, когда этот старший группы, громким рыком велел своим парням отойти от нас, я как-то даже и не слишком обиделась. Меня с детства воспитывали с мыслью, что я – недостаточно хороша. Особенно, для высоких мускулистых азиатов. Но девки-то, девки! Думали, что все корейцы одинаково расположены к иностранкам. Были бы только белыми.

Ню-ню! Добро пожаловать, в мой тоскливый мир.

Мне лучше быть готовой к тому, что Кан опять женится и опять не на мне. Так что пара-тройка унижений, я считаю, не повредит. Чувство униженности – это знак, что ты мнишь о себе больше, чем стоишь. Чистый, ни на чем не основанный эгоизм и ненужное самомнение.

Мантра на будущее: Он – бог, а я – обычная, растолстевшая хостесс. Во мне нет ничего особенного.

Повторять, пока не перестанет саднить внутри.

20.10.99г.

Три дня боролась с собой. Смотрела по сторонам, на реакцию красивых мужчин. Убеждалась в том, что ни фига не особенная. Пила. Жрала. Кажется, становится легче. Нет на свете такой беды, с которой не справится бутылочка виски.

Аминь!

Кстати, о самомнении.

Сегодня, как обычно поехали в сауну. Дядюшка уточнил время, в которое мы выйдем и уехал.

Мы с девками намылись, вышли, ожидая увидеть машину, но на ее месте сидела Оля, которая вышла на несколько минут раньше. Она пыталась внушить маленькой светло-песочной собачке, что приходится ей мамочкой. Собачка радостно лезла к ней на колени, а ее хозяин, торговец едой с фургона, пытался намекнуть песику, кто кормил и воспитывал его до встречи с Олей.

С лавочки вскочил какой-то незнакомый кореец и набросился на нас с какими-то объяснениями на родной хангук маль ( корейская речь). Он очень нервничал, хватал за голову, говорил медленно, тщательно проговаривая каждую букву, но мы его посылали. Он явно куда-то нас звал. Мы гордо фыркали: нас так вот запросто, не возьмешь! Мы – роща агащи, нам каждый вечер говорят комплименты и слушают, как мы поем, причем за свои же деньги!

Это, знаешь ли, не так просто, как может показаться на первый взгляд. Короче, хочешь нас, приходи к нам в клуб! В «Рио».

– «Рио»! – страстно мычал мужик.

– Да, в «Рио», – отвечали непреклонные мы.

И гордо так, откормленные ряхи от него отворачивали. Не фиг!

В итоге мужик не выдержал и куда-то убежал. Затем вернулся… на нашей машине!

Вот, чего он от нас хотел! Домой отвезти. Получите, чушечки, распишитесь!

21.10.99г.

Новый день я начала, ругаясь с Еленой. Точнее, для нас это был еще старый день, мы только вернулись с работы, но часы на стене уже отсчитали три часа с тех пор, как началось 21-ое.