Читаем Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ полностью

Боевой комиссар Берг не потерялся и на гражданке: возглавлял Союз рыболовецких колхозов. Ведь сам-то был из рыбацкого поселка. На пенсии «тов. Берг Ф.Я. активно пропагандирует революционные традиции, защищает социалистический выбор латышского народа». И потому секретарь Кировского РК КПЛ В.В. Ратников и председатель Латвийского республиканского Совета ветеранов войны, труда и Вооруженных Сил В.М. Круминь просят наградить его Орденом Дружбы Народов.

Волдемар Кришевич Калпин родился в 1916 году в Смоленске — туда эвакуировали латышей в Первую мировую. После репатриации начинал работу — в 11 лет — пастухом. Учился в гимназии, учительствовал. А за участие в нелегальной деятельности комсомола Латвии был осужден на 3 года принудительных работ.

В 1940 году он сотрудничает в редакции газеты «Циня», в Красной Армии редактирует газеты 201-й латышской стрелковой дивизии и 43-го гвардейского латышского корпуса. После войны, за которую его наградили Красной Звездой и медалями — в редакции «Литература ун Максла», с 1952 по 1962 годы — заместитель, а впоследствии министр культуры ЛССР.

С именем Калпина связывали восстановление статуса Братского кладбища, создание мемориальных музеев латышских писателей, организацию праздников песни и издание собраний сочинений национальных классиков. После отставки с поста министра (ее причиной стала близость Калпина к опальным «национал-коммунистам») он, однако, не ушел в небытие — а возглавил Музей литературы и искусства имени Райниса, который сделал весьма посещаемым. Колебания с линией партии забыты — ив представлении на «Дружбу народов» об экс-министре сказано: «В сложной современной общественно-политической ситуации в республике тов. Калпин В.К. занимает принципиальную позицию, выступает в защиту социалистического пути развития Латвии».

«Всегда и везде был на боевом посту» — это строки из представления к ордену на Арнольда Петровича Зандмана. Родился в 1905 году в Балтийской колонии Иглинской волости Уфимского уезда и губернии. Трудиться начал в 8 лет. Затем комсомол, партия, и — в 23 года — переброска в Латвию по заданию Коминтерна. Два года нелегальной работы, затем арест — и 10 лет одиночной камеры в Рижской центральной тюрьме. Освободили Зандмана в 1940-м. В войну партизанил, потом — «на партийной и советской работе» — член Рижского горкома, член Ревизионной комиссии ЦК КПЛ, депутат Рижского горсовета. 22 года проработал заведующим отделом Фундаментальной библиотеки Академии наук ЛССР 3 ордена, 8 медалей, 4 почетных грамоты Президиума Верховного Совета Латвийской ССР. В 90-м году Зандман был в преклонном возрасте, но являлся «одним из активнейших общественников парторганизации Московского района», возглавлял районный Совет ветеранов партии.

…Трех последних орденоносцев Советской Латвии уже давно нет в живых. Но иногда все-таки стоит припомнить, кто же составлял «гвардейский корпус» социалистического периода. В Москве в 1991-м совещание левых партий Восточной Европы прогнозировало — левые идеи начнут вновь одерживать верх спустя 20–30 лет. Красные ушли, но обещали вернуться?

***

Одним из последних искренне верующих в коммунизм латышей был покончивший с собой в Москве в августе 1991 года министр внутренних дел СССР Борис Пуго. Но сын 1—го секретаря Рижского горкома в 1940 году отнюдь не поставил точку в своей биографии. Один из вождей ГКЧП по прошествии многих лет оказывается… проводником возрождения национальной символики!

Подтверждает это хранящееся в Государственном архиве Латвии в фонде дела ЦК КПЛ² письмо под грифом «Секретно», направленное 1-м секретарем ЦК Компартии Латвии Борисом Карловичем Пуго в Москву, в Центральный Комитет КПСС. Называется оно «О государственной и национальной символике Латвийской ССР», и констатирует:

«В настоящее время в партийные и советские органы республики поступают предложения от общественных организаций, самодеятельных объединений и отдельных граждан об установлении в качестве национальной символики красно-бело-красных цветов».

Далее Пуго приводит краткую историю латышского стяга: «Первое упоминание о красно-бело-красном цветосочетании содержится в Рифмованной хронике при описании событий конца XIII века. Со второй половины XIX века, в период развития буржуазно-демократического общественно-политического течения младолатышей, красно-бело-красное стало олицетворяться символом национального возрождения и борьбы за национальную независимость, а также использовалось в виде флага во время праздников песни».