«Вся работа отдела будет направлена на подготовку публикаций, посвященных 19-ой Всесоюзной партконференции КПСС. Отдельные публикации будут разработаны по следующим направлениям: авторитет члена партии, его повышение; демократизация в партии, роль членов партийных комитетов, членов РК и ЦК; перестройка и советская работа, депутатские полномочия, их реализация; роль профсоюзных собраний в перестройке, соцсоревнование; о консерватизме; молодой коммунист о себе — почему пришел в партию. Проблемы патриотического и интернационального воспитания. Страницы истории».

Консерватизм, как мы видим, В. Крустиньш упоминает — но, судя по всему, в контексте препятствия на пути перестройки. Среди же отмечаемых национальных ценностей фигурирует лишь «Столетие 1-го издания “Лачплесис” А. Пумпура (решение бюро ЦК КП Латвии)». Негусто, прямо скажем. Однако обратим внимание на то, как хитроумный В.П. Крустиньш соломку тут подстилает — он ведь не просто про латышский эпос статью печатать собрался, но с санкции вышестоящих товарищей!

На его фоне пропагандистский журнал «Горизонт» просто пустился во все тяжкие. Тут вам и статья «Зигзаги Троцкого», и «Гольфстрим массовой культуры», и «Рижское метро. Быть или не быть?», и про Че Гевару, и даже материал к 175-летию Рихарда Вагнера, не далее как вчера считавшегося реакционером.

Товарищ же Крустиньш, аки лукавый царедворец, шел в фарватере партии и тогда, в апреле 1988-го, никоим образом не торопил событий. Хотя и в таком номенклатурном формате подпись по-русски — это суперпрогиб: ведь даже в брежневские времена Цесисский и Вентспилсский райкомы отписывали в Ригу сугубо по-латышски, и секретари партии не меняли свой автограф на язык межнационального общения. Сейчас же господин-товарищ Крустиньш, почитай, в каждом номере, обличает Россию и «агентов Кремля» в Латвии. Членство в ЦК Компартии Латвии — в прошлом, но стиль в мешке не утаишь.

(По материалам Государственного архива Латвии.⁹)

ЭКОНОМИКА

Когда Госплан отдыхал. Сусальное золото 70-х, жесткое похмелье 80-х

В начале 1970-х годов в Латвийской ССР существенно возрос уровень растрат, хищений и порчи товарно-материальных ценностей: с 1969 по 1971 годы— на 52,1 %. Причина крылась в ограниченных «косыгинских» реформах, которые во второй половине 60-х позволили определенную самостоятельность предприятий. К хорошему привыкаешь быстро, и вчерашние передовики, крепкие хозяйственники, загремели по статьям УК.

***

По данным МВД ЛССР, в течение одного 1971 года было выявлено 338 лиц, совершивших хищения государственного и общественного имущества в промышленности и 244 в сельском хозяйстве. Лидировали мясная и молочная отрасли, потребительская кооперация, пищевая промышленность, госторговля, бытовое обслуживание, легкая промышленность, строительство. То есть все, что касалось каждодневных нужд.

Дела были крупными, со множеством фигурантов. Так, в мае 1971 года Рижский райотдел милиции вел дело по припискам и хищению денежных средств на Олайнском заводе по переработке пластмасс (производил комплектующие для двигателей военных самолетов). Среди обвиняемых были директор завода и его зам, главные экономист и бухгалтер, начальник отдела сбыта. Сфальсифицированные отчеты о выполнении плана и бестоварные операции нанесли ущерб на 188 462 рубля. На Огрском трикотажном комбинате в январе 72-го взяли группу из 14 рабочих, похитивших 1,2 тонны пряжи и более 150 готовых изделий. На Елгавском комбинате в преступной группе, похищавшей мясопродукты и реализовывавшей ее через магазины города, было 20 человек. По подобной же схеме работали 16 расхитителей в колбасном цеху Рижского мясоконсервного комбината, группа в кафе «Росток».

Согласно анализу хищений и злоупотреблений в сельском хозяйстве Латвии, составленному инспектором ОБХСС Афанасьевым, несмотря на то, что валовое производство в 1970–1971 годах возросло на 8,9 %, «велик падеж скота — в колхозах пало крупного рогатого скота 174 486, свиней — 83 089, в совхозах — крупного рогатого скота 8826, свиней — 45 705».